Она удивилась, что он помнит ее:
— Вообще-то вы видели меня три раза, сэр.
— В самом деле? — она заинтриговала его. — Как же я мог забыть, где видел вас в третий раз?!
— Тогда вы видели меня впервые. Я стояла рядом со своей матерью, а вы как раз закусывали, сидя верхом на лошади возле таверны в Хьютоне, что в графстве Сассекс. Мой отец, полковник Паллистер, находился при вас незадолго до этого.
— Так вы дочь Роберта? Карл встал с трона, подошел к ней и поцеловал руку. — Мы будем всегда рады видеть вас в Уайтхолле.
Она опять сделала реверанс. Затем Адам отвел ее в сторону, и они стали смотреть, как представляются королю другие пары. Он видел, что она ищет взглядом Кристофера, который для нее важнее, чем знаки внимания, оказанные королем.
— Я думаю, теперь нас всегда буду приглашать во дворец, Джулия, — сказал Адам, пытаясь обратить ее внимание на себя.
Она удивилась:
— В самом деле?
— Король намекнул на это, — он говорил тихо, чтобы никто не услышал его.
— Не понимаю, как он мог запомнить мое лицо в толпе, а потом опять обратить на меня внимание в парке Святого Джеймса.
— А я понимаю, — он заговорил еще тише. — Возможно, он будет приглашать тебя одну.
Она все поняла и с негодованием прошептала:
— В таком случае я не приму его приглашение.
Он знал, что она это скажет, и тем не менее обрадовался ее словам.
В течение вечера Адам заметил, что многие люди носят ленты Паллистеров. Мода в последнее время стала совершенно раскованной. Мужчины состязались с женщинами в яркости нарядов. Повсюду можно было видеть великолепные кружева и огромное количество лент. Джулия понимала, что если и король появится с ее тентами на шляпе, то она может считать свое предприятие удавшимся.
Спустя некоторое время после посещения дворца Джулия и Адам отправились в Сазерлей, чтобы решить кое-какие хозяйственные вопросы. Как только они прибыли туда, Анна протянула им письмо, полученное из американских колоний.
— Тут пишется о каком-то Мейкписе Уокере, — сказала она. — Должно быть, это какой-то мой дальний родственник. Мне не нужны никакие деньги. Пусть они пойдут на приданое Пейшенс.
Джулия стала читать письмо и поняла, что оно написано юристом, сообщающим Анне, что ее муж, Мейкпис Уокер, утонул вместе с другими пассажирами корабля капитана Кроухерста во время шторма. Юрист объяснял, что он занимается делами мистера Уокера в Америке, поэтому и знает о Сазерлее. После смерти его клиента он получил предложение продать оптовый магазин, которым владел мистер Уокер. Последний не оставил завещания, следовательно, все деньги от продажи достанутся его ближайшим родственникам. Юрист ждал ответа миссис Уокер и ее дальнейших инструкций.
Прочитав письмо, Джулия некоторое время сидела молча, никому не говоря ни слова. Что бы ни сделал Мейкпис, она не желала ему такого конца, хотя его гибель и избавляла Пейшенс от всякой опасности. Его дочь будет спокойно жить в Сазерлее. Джулию не удивило то, что он направлялся в Америку. Она знала, что у него там есть свой бизнес. Многие мужчины хотели бы умереть с мыслью, что оставляют после себя сына. Однако Мейкпису не повезло — он так и не узнал, что его служанка родила мальчика в Норфолке. Что до сокровищ Сазерлея, то они сейчас находятся на морском дне.
На следующий день она передала письмо их домашнему юристу. Мейкпис забрал с собой все бумаги. Если у него и имелось завещание, то оно ушло под воду вместе с ним. Теперь Анна должна получить деньги, вырученные от продажи американской собственности ее мужа. К тому же у Мейкписа имелось поместье в Кембрии. Так что у Пейшенс будет неплохое приданое.
Адам не ошибся, когда говорил, что их станут постоянно приглашать во дворец. Они посещали балы, концерты и обеды в Уайтхолле. При дворе царило буйное веселье. Люди много пили, скандалили, интриговали. Один знакомый Адама, мистер Сэмюель Пепис, заметил как-то в частном разговоре, что никогда не мог подумать, что при дворе в такой короткий срок так пышно расцветет разврат. Но король очень соскучился по веселью и, отдыхая от государственных дел, хотел вдоволь посмеяться и поразвлечься в веселой компании, так что сквозь пальцы смотрел на проказы своих придворных и их дам. Он хотел навсегда избавиться от меланхолии, преследовавшей его в мрачные времена жизни в изгнании. Король благодарил судьбу за то, что не похож на своего кузена, Людовика XIV, к которому его подданные относились с благоговейным страхом. Карл знал, что народ любит и уважает его. Где бы он ни появлялся, его встречали радостными криками. Даже враги признавали его великодушие.