— Вы как сестра можете это сделать. Меня бы он не стал и слушать, так как я не слышал от него ни одного плохого слова о ней.
— Возможно, ты опять спасаешь жизнь моего брата. В конце концов, человеческий организм не в силах долго сопротивляться воздействию яда.
— Как долго вы пробудете во Франции?
— Пока не знаю. Я здесь уже семь недель, а муж так и не приехал за мной. Я думаю, он забыл о том, что мне нужно заниматься моими лентами.
— Оставайтесь пока здесь. Он хочет, чтобы вы были в безопасности.
— В безопасности? Но какая опасность может угрожать мне? Война с Голландией?
Он в недоумении уставился на нее:
— Вы разве не знаете, что в Лондоне уже давно свирепствует чума? Люди мрут как мухи.
Она покачнулась и вцепилась в край скамьи. Разговоры о надвигающейся чуме давно ходили в Лондоне. Но летом обычно вспыхивали всякие эпидемии, так что у нее не было оснований верить слухам.
— Когда это произошло?
— В начале июня.
— Значит, Кристофер Рен должен был знать о чуме. Ведь он прибыл из Оксфорда в июле. Его невеста получила письмо, в котором ей, наверное, писали об эпидемии. Что до моего брата, то он, разумеется, тоже должен знать об этом, ибо ведет дела с английскими купцами.
Она припомнила, что как только гости в доме Бриссаров начинали говорить о чуме, Майкл прерывал их и менял тему разговора. Тогда она не обращала на это внимания, но теперь поняла, что ее специально держали в неведении.
— Мне нужно идти, Джо, — сказала она, вставая. Он тоже встал. — Мы коснулись двух ужасных тем, требующих немедленного решения. Благослови тебя Господь.
— Благослови вас Господь, мадам.
Кристофер увидел Джулию, быстрым шагом направляющуюся к нему через Королевский двор. Он отложил альбом с зарисовками. На его взгляд, смесь кирпича, камня, синей черепицы и позолоты делала Версаль похожим на лакея, одетого в безвкусную ливрею. Он соглашался с французскими архитекторами, которые хотели снести старые постройки и воздвигнуть на их месте новый дворец.
— Кристофер! Почему ты не сказал мне о том, что в Лондоне свирепствует чума? Ведь ты же знал об этом.
Итак, ей стало известно об эпидемии. Это должно было случиться. Он отвечал ей с печалью в голосе:
— Адам написал мне еще до того, как я покинул Оксфорд, что чума уже унесла жизни многих людей, и просил меня скрыть это от тебя. Я сообщил об этом Майклу, как только приехал во Францию. Адам хотел, чтобы ты оставалась в Париже.
— Я сейчас же поеду в Англию. Может быть, он уже заболел.
— Поступай так, как того желает он, и оставайся здесь. Король ведет себя таким же образом, как и Адам. Он отослал королеву в Хэмптон, придворных — в Оксфорд, а сам остался в Вестминстере.
— Я должна быть рядом с мужем и моими вышивальщицами, которых должна уберечь от чумы.
— Никто сейчас не может выезжать из Лондона без разрешения лорд-мэра. Когда я выехал из Оксфорда, то увидел кордоны на всех дорогах, ведущих из столицы.
— Что бы ты ни говорил, я все равно поеду домой.
Тревожное выражение появилось на его лице. Он схватил Джулию за плечи:
— Я запрещаю тебе покидать Францию, пока не утихнет чума!
Она смягчилась, видя, что он опасается, как бы она не стала жертвой ужасной болезни.
— Дорогой Кристофер, прошли те дни, когда я благоговейно прислушивалась к каждому твоему слову. Давай найдем наших близких и вернемся в Париж.
Она быстро обняла его за шею и горячо поцеловала в губы. Так они стояли, обнявшись, некоторое время. Их тени падали на мощеный двор Версаля. Оба знали, что это их последний поцелуй.
Как только Джулия прибыла в Париж, она сразу же покинула его в карете, направляющейся к побережью. Майкл сопровождал ее. Молли могла бы остаться во Франции и вернуться домой вместе с Кристофером и Фейт после того, как минует опасность чумы, но настояла на том, чтобы ехать вместе с госпожой.
— В любом случае мне нечего бояться. Мои родители умерли в чумном бараке, а я выжила, — заявила она твердо.
— Какой ужас!
— Да, ужас. Но, изолировав нас, остальные крестьяне спасли свои жизни. Если бы так поступили в Лондоне, то чума никогда не распространилась бы столь широко. В деревнях живут более умные люди, чем в городах.
После того как Молли уснула, Джулия начала разговор с Майклом о его странных болях в животе. Стараясь быть как можно более тактичной, она заметила, что странным образом эти боли появляются всякий раз, когда ему нужно ехать в Англию. Она не видела его лица в темноте, но слышала его глубокий вздох.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — признался он. — Я и сам сначала пришел к такому выводу. Но потом понял, что ошибаюсь, ибо в следующий раз боли были весьма незначительные и их можно было объяснить лишь расстройством желудка. Доктор сказал мне то же самое.