В Лионе она чудесно провела время. Майкл возил ее и Жана-Роберта на шелкопрядильные фабрики. На некоторых из них производились парча и домотканое полотно для Версаля. Гостеприимство Лебланков доставило им огромное удовольствие.
Иногда она думала, не беспокоит ли Майкла тот факт, что его сын проявляет интерес к коконам, гусеницам и шелковичным червям, но совершенно не обращает внимания на большие ткацкие станки.
— А теперь расскажи мне о поездке, — обратилась Софи к Жану-Роберту, когда он вернулся домой вместе с отцом и Фейт.
— Мы видели много интересного, мама, — он даже не знал, с чего начать. Они находились в гостиной, где Софи, одетая в один из своих самых элегантных черных халатов, сидела в кресле с ручками из слоновой кости. Кресло было обшито домотканым полотном, а стену за спиной Софи покрывал шелк темно-красного цвета. У нее была привычка надевать такую одежду, которая соответствовала бы интерьеру помещения. Она улыбнулась сыну, стоящему перед ней:
— Но что тебе понравилось больше всего?
Он ответил, не колеблясь ни минуты:
— Пастух позволил мне подоить корову, когда мы остановились у семьи Симонов, возвращаясь домой.
— Я не хочу слышать об этом. А как насчет фабрик?
Он скорчил на лице гримасу:
— Люди, в основном, работают у себя на дому. Станки заполняют все комнаты. Иногда в одном доме находится по три станка, и тогда людям прямо жить негде. Маленькие детишки лазают под станками и завязывают порванные нитки. Ткачи пинают их ногами, если те делают свою работу не слишком быстро. Они кричат, но продолжают работать. Я не хочу иметь ничего общего с этими станками и шелком, — он топнул о пол ногой.
Она так сильно ударила сына, что он потерял равновесие, упал и ударился головой о резную ножку стола. Майкл и Фейт тут же вскочили и бросились к мальчику. Софи даже не посмотрела в ту сторону. Лицо ее исказил гнев. Она встала и, шурша юбкой из тафты, покинула гостиную.
— Он потерял сознание? — спросила перепуганная Фейт, когда Майкл поднял сына на руки и положил его на диван.
— Нет. Просто в шоке, — он посмотрел на побледневшее лицо Жана-Роберта: — Боюсь, что у тебя на голове будет шишка величиной с куриное яйцо, сынок.
Мальчик заплакал.
— Почему мама так рассердилась?
— Она расстроилась. Поговорим об этом позже, — Майкл увидел на лбу сына кровь и вынул из кармана чистый носовой платок. — Сейчас я перевяжу твою рану, как солдату на поле сражения, а потом Фейт почитает тебе какую-нибудь книгу, пока ты будешь отдыхать здесь на диване.
Сделав сыну перевязку, Майкл оставил его с Фейт и пошел к Софи. Но ее не оказалось в спальне. Впервые за многие месяцы он входил в ее комнату. После того как она отказалась спать с ним, она произвела полную замену всей мебели в спальне, как будто хотела избавиться от всех воспоминаний, связанных с пребыванием здесь мужа. Стены были затянуты шелком, на кровати великолепное покрывало золотистого цвета. Не оказалось Софи и в ее будуаре. Шум воды доносился из ванной комнаты, где стояли две мраморные ванны. В одной Софи обычно намыливалась, а в другой ополаскивалась.
— Софи! Ты здесь?
Тотчас открылась дверь и появилась служанка:
— Это я, месье. Я мою ванны.
Майкл отметил, что девушка была несколько испугана, но решил, что она просто не ожидала увидеть его в апартаментах жены.
— Ты видела мадам?
— Нет, месье.
Когда он вышел, служанка вздохнула с облегчением, вернулась к комоду, на котором стояли флаконы с лосьонами мадам Паллистер и отлила в свой пузырек немного духов. Госпожа не обратит на это внимания, так как она отливает понемногу из каждого флакона, чтобы попробовать, какой из лосьонов подойдет лучше к ее коже. Закрыв пузырек, она опустила его в карман своего фартука. На минуту у нее возникли сомнения, правильно ли она расставила флаконы после того, как ее спугнул месье Паллистер. Но решила, что все они похожи один на другой и мадам вряд ли обратит внимание на то, в каком порядке они стоят. Девушка быстренько заперла комод своей булавкой. Она не жадничала и бережно относилась к лосьонам. В другой раз она воспользуется флаконами лишь через месяц.
Майкл нашел Софи в спальной комнате ее покойного отца, где все сохранилось в том же виде, как и в день его смерти. Она лежала вниз лицом на кровати. Услышав шаги мужа, она села и посмотрела на него полным ненависти взглядом.
— Ты специально так делаешь? — взвизгнула она. — Ты взял Жана-Роберта в Лион исключительно ради того, чтобы привить ему ненависть к делу моего отца!