— Я и не думал об этом. Просто хотел показать ему мастерские. Моя ошибка заключается в том, что я забыл, какими чувствительными бывают дети. Вот почему тебе никогда больше не следует бить его.
— Я буду бить его, пока он не исполнит волю моего отца!
Майкл редко выходил из себя, но в данный миг он больше не мог сдерживаться.
— Ты просто одержима скорбью о своем отце! Это наш дом, а не его. Тут живем мы и наш сын. Мы должны жить, а не думать все время о смерти!
Тут он смахнул с сундука расческу, часы и еще какие-то вещи. Софи вскрикнула и бросилась на него. Ее пальцы походили на когти хищной птицы. Он бросил ее на кровать и сорвал занавески с балдахина. Затем с такой силой швырнул подушку, что она порвалась и в комнате запорхали перья. Визжа, Софи спрыгнула с кровати и повисла на руке мужа. Он оттолкнул ее, затем открыл шкаф и начал выбрасывать из него рубашки, галстуки, воротнички… Когда он направился к боковой комнате, в которой находился гардероб с одеждой, она кинулась к двери и преградила ему путь.
— Я скорее убью тебя, чем пущу туда.
Он оттолкнул ее, открыл дверь и с ужасом увидел перед собой плетеный каркас, на который были натянуты бархатный камзол и бриджи его покойного тестя. Каркас был увенчан париком, на котором красовалась шляпа с пером. Внизу стояли сапоги с раструбами. Майкл зарычал и пнул ногой это сооружение. А когда обернулся, то увидел, что жена целится в него из пистолета. Он вскрикнул, и она выстрелила. Дым окутал комнату.
Пуля прошла рядом с головой Майкла и застряла в стене. Он схватил Софи, зажал ей рот рукой и потащил в спальню. Как он и ожидал, на лестнице раздался шум — это всполошились слуги. Софи отчаянно сопротивлялась, но ему удалось приоткрыть дверь и крикнуть слугам:
— Все в порядке! Просто я осматривал пистолеты тестя и случайно выстрелил.
Когда он закрыл дверь, жена попыталась впиться ногтями ему в лицо, но он схватил ее за руки и оттолкнул от себя.
— Это у тебя не пройдет!
Лицо ее потемнело от бешенства.
— Ты проник в мое святилище и осквернил его.
— И поэтому ты хотела убить меня?
— Я могла бы убивать тебя снова и снова! — бросила она ему в лицо.
— И ты даже не подумала о Жане-Роберте. Это убийство поломало бы всю его жизнь, — он обезумел от гнева. — Я терпел твои ядовитые речи, твои капризы, твое невнимание ко мне и холодность! Я многое прощал тебе, но не могу простить твое безразличие к судьбе сына.
Майкл влепил ей пощечину сначала по одной щеке, потом и по другой, после чего бросил ее на кровать. Никогда раньше он не трогал женщин и пальцем. Он ненавидел самого себя за то, что не смог совладать с собой.
Может быть, он оглушил ее? Софи неподвижно лежала на кровати. Грудь ее порывисто вздымалась. Склонившись над ней, он краем простыни вытер кровь с ее лица. Тогда она открыла глаза. Ее лицо было похоже на маску. И вдруг она торжествующе засмеялась.
Майкл застонал и выскочил из комнаты.
На следующий день Майкл полностью очистил апартаменты своего тестя от его мебели и вещей. Одежда была распродана, а деньги розданы бедным. Вызванные в дом мастера полностью изменили интерьер комнат. Софи не выходила из своей затемненной спальни, пока не зажила ее губа и не исчезли синяки. При этом она ссылалась на головную боль. Фейт надоедала ей своими приходами раза по два на день. Она приносила цветы, напитки и все такое прочее, спрашивая, не нужно ли чего еще. Софи лежала, укрывшись с головой одеялом, и англичанка так и не догадалась об истинной причине ее болезни.
Когда наконец Софи появилась в доме, то никаких следов побоев на ее лице уже не было видно. На губе же остался небольшой шрамик, к которому она любила прикасаться, находясь в обществе Майкла, как бы напоминая ему о его жестокости. Это доставляло ей огромное удовольствие.
С сыном она сразу же помирилась. Мальчик не мог долго злиться на мать и, как только увидел ее, сразу же бросился к ней и обнял за шею.
— Никогда больше не болей так долго, мама, — просил он ее. — Я так скучал по тебе.
Она близко не подходила к обновленным апартаментам отца. Ненавистный ей муж осквернил ее святилище, и больше эти комнаты ее не интересовали. К счастью, у нее сохранились драгоценности отца и его часы, которые не разбились во время их схватки, так как находились в футляре. Майкл собирался подарить их сыну в память о дедушке. Она слушала мужа, не произнося ни слова, ибо больше не разговаривала с ним, если рядом не было посторонних. Он теперь не существовал для нее. Софи возобновила свои ежедневные посещения кладбища. Только это и скрашивало ее существование.