Файнаги, повинуясь указаниям Шанкары, облачили идеальное каменное тело в роскошное одеяние из алого, затканного золотом, шелка, на руки надели золотые браслеты дивной работы, шею обвили ожерельем из ценных камней, равных которым трудно было найти даже в сокровищнице магараджей Вейнджана.
После того, как возня с нарядом была закончена, жрица накинула на голову статуи белую вуаль. Чистая, сверкающая ткань скрыла лицо богини от глаз фанатиков.
Шанкара затушила свечи, и зал погрузился в темноту.
Глава 11. Под сенью зла.
Седовласый старец в темно-коричневом одеянии, широком и удобном, восседал на простой деревянной скамье, которая, впрочем, была украшена затейливым узором. Пара свечей в бронзовых подсвечниках освещала страницы старинного фолианта, лежащего перед ним на столе. Внимательным взглядом старец изучал древние письмена, написанные чернилами, сделанными скорей всего из драгоценных изумрудов и не выцветших с годами, но чем больше он вникал в написанный на пергаменте текст, тем беспокойней и мрачнее становились мысли этого человека.
Вообще-то ему, главному жрецу княжества, было неприятно читать богомерзкие книги, предназначенные для служителей зла, но он знал, что только тщательно изучив написанное сможет найти способ избежать той жалкой участи, которую им всем готовили приверженцы Темной госпожи.
Вайомидис, Верховный дайом, отодвинул в сторону толстую книгу и распрямил согнутую спину. Почувствовав знакомую боль в пояснице, жрец недовольно сморщился. Годы, неумолимые годы, брали свое. Боль в спине, ноющие по ночам суставы и приступы острого сухого кашля стали так же привычны для него, как и тяжелый посох, верный спутник прошлых лет, прошедший с ним полмира – от полей и лесов далекой Немедии до здешних экзотических мест.
Вайомидису было уже хорошо за семьдесят и он чувствовал, что время его на исходе. Старый дайом знал, что путь его в этой жизни подходит к концу, и со смирением ожидал его. Боги Света, которым он служил на протяжении всей своей долгой жизни, оставили своего верного слугу, предназначив ему последнее испытание – битву со злом, коварным и нечистым. Вайомидис не колебался ни мгновения. Он знал, что расплата наступит очень скоро и даже то, что он прочитал магические книги черных некромантов только по необходимости, не спасет его от жестокого возмездия.
Умывшись холодной водой из глиняного кувшина, дайомит поужинал куском пресной лепешки и парой сочных яблок, затем опустил отекшие ноги в чан с прохладной водой
и позволил себе расслабиться.
Тихий стук в дверь прервал приятную полудрему и старец, тяжело вздохнув, ответил.
Почтительно склонившись перед духовником, в скудно обставленную комнату вошла рослая охранница из числа Черных стражей.
- Паломница к Верховному дайому – проговорила девушка, прижимая одну руку к груди.
Жрец вытащил свои ноги из такой приятной воды, обул соломенные сандалии и устало побрел к своему столу, где поспешно прикрыл нечестивые книги ворохом безобидных бумаг.
Служанка, кланяясь, поспешно убрала чан с водой и охрана пропустила к жрецу просительницу.
Вайомидис был слегка раздосадован. Обычно он принимал просителей в храме, среди сияния и блеска Асуры, дабы каждый мог убедиться, что его мольбы будут услышаны Всеблагим покровителем Вейнджана. Здесь же, в своей скромной, уединенной комнатке, жрец отдыхал от суеты и шума, стараясь никого не допускать в свой уютный мирок.
От жреца не укрылось легкое смятение в больших глазах кешанки, но, он решил, что девушке было просто неудобно беспокоить Верховного жреца из-за какой-то паломницы, вероятно небогатой и некрасивой.
Паломница, босоногая, закутанная, не смотря на жару, в плотное покрывало, бывшее некогда великолепного белого цвета, а теперь забрызганное и заляпанное грязью и нечистотами, опустившись на колени, поцеловала край одежды старца.
Красными от бессонных ночей глазами, Вайомидис с некоторой долей зависти оглядел коренастую фигуру в белом и милостиво поприветствовал вошедшую.
Женщина, чуть приоткрыв лицо, полыхнула пламенем карих, чуть раскосых глаз, приблизилась к жрецу мягкой, будто танцующей походкой, так непохожей на тяжелую поступь паломницы, проделавшей долгий путь. Мгновенно насторожившись, Вайомидис ничем не выдал своих подозрений. На его темном, морщинистом лице, по-прежнему блуждала приветливая улыбка, а глаза доброжелательно смотрели на закутанную фигуру.