Женщина, приблизившись к жрецу на расстояние вытянутой руки, резко и неожиданно сбросила свое одеяние, явив дайому свое обнаженное тело, влажно поблескивающее и издающее сильный мускусный запах.
Вайомидис ахнул и, попятившись назад, прикрыл глаза, дабы не видеть бесстыдно обнаженное тело, предлагаемое ему столь наглым и непристойным образом.
Оскалив острые зубы, голая женщина бросила в лицо старцу щепотку белого порошка и отскочила в сторону. Ее сильное тело покрылось бисеринками холодного пота.
Худую фигуру жреца в просторных одеждах затянула серая пелена, его голова бессильно откинулась, и жрец повалился на стол, бессильно раскинув руки, точно тряпичная кукла, отравленный ядовитой пылью.
- Ссстарик..- странно растягивая буквы, произнесла раскосая женщина, склоняясь над жрецом.- Тебе привет от нашей госпожи!
Женщина, прикинувшаяся паломницей, поставила на стол нечто, ранее скрытое под одеждой. Больше всего это напоминало большой кожаный куль, беспокойно шевелящийся и подрагивающий.
Паломница принялась тщательно обшаривать одежду жреца. Затем она начала сбрасывать с полок старинные книги, безжалостно топча их босыми ногами, рылась в больших деревянных ларях, где жрец хранил различные травы и редкие минералы, стараясь держаться подальше от стола и беспокойной живой штуки на нем. Она копалась даже в корзине с грязным бельем, но тщетно. Она ничего не нашла.
Недовольная гримаса исказила лицо отравительницы. В бешенстве женщина пнула ногой безжизненное тело дайомита, а, затем, точно вспомнив о чем-то, склонилась над ним. Краем глаза жрец наблюдал за некрасивым женским лицом. Слюнявый рот и пустые глаза вызывали у него только отвращение, но Вайомидис терпел и лишь когда цепкие, влажные пальцы нащупали у него на шее склянку, вырезанную из большого осколка горного хрусталя, жрец стряхнул с себя потное тело и вонзил тонкое жало стилета прямо в грудь вероломной женщины.
Кровь потекла из под узкого лезвия, темная и густая.
Мнимая паломница пошатнулась и прошипела:
- Очнулся, значит, проклятый немедиец? Что ж, тебя ожидает небольшой сюрприз от моей госпожи!
Из последних сил она рванулась и, вытащив из груди оружие, ткнула острым лезвием в кожаный куль на столе.
Привлеченные криком дайомита, в комнату ворвались чернокожие стражницы и, хватаясь за свои амулеты, привезенные из далекого Кешана, круглыми от ужаса глазами, уставились на окровавленное женское тело и на ужасную тварь, расправлявшую большие, кожистые крылья на столе у жреца.
Жрец безо всякого страха наблюдал за тем, как мертвое тело, впыхнув голубоватым пламенем, странно вытянулось и, покрывшись отвратительными струпьями, постепенно превратилось в грязно-зеленую слизь. Затем слизь затвердела и стала прозрачной.
А, вот существо, корячевшееся на широком столе, внушала опасения даже жрецу - мерзкая тварь, страшная, как смертный грех, с заостренными ушами, острыми, точно иглы, зубами, короткими перепончатыми передними лапами, жутко приседало на длинных задних и громко хлопало крыльями, взмахивая тонким, длинным хвостом, похожим на хлыст, с ярко-желтым жалящим концом.
Жрец осторожно ткнул посохом в агрессивное существо и оно зашипело, выпустив изо рта облака мерзкого трупного запаха.
- Клянусь чреслами Аджи! – выдохнула одна из темнокожих кешанок и копье дрогнуло в ее сильных руках.- Я слышала о подобных тварях. Этот демон.., это ведь болотная ехидна из черных топей далекой реки Зархебы! Что за злобные силы натравили на нас эту нечисть?
Существо вновь зашипело, и девушки отпрянули в сторону.
Вайомидис недрогнувшей рукой покрепче перехватил тяжеклый посох и одним ударом перебил мерзкой твари хребет.
Испуская клубы зловония, ехидна покатилась по полу и застыла, разбросав страшные лапы и подергивая ядовитым хвостом.
- Жалкая подделка! – презрительно проговорил дайомит, тыкая концом посоха в дохлую тварь.- Унесите и сожгите на заднем дворе, у ям с нечистотами. Не бойтесь.- он успокоил перепуганных служанок, боязливо заглядывающих в двери.- Настоящая ехидна убила бы нас сразу, едва заметив.
Поминая своих божков, кешанки утащила мерзкую тварь и застывшую слизь из покоев дайомита, предварительно завернув смрадную ношу в крепкие циновки, ибо даже
ничтожная капля студенистой зловонной жидкости, вытекающей из твари, могла вызвать паралич, а затем и долгую, мучительную смерть, несмотря на то, что ехидна была не настоящей, а всего лишь результатом чьего-то не очень удачного колдовства.