Всхлипнув в последний раз, Гурии утерла маленькой ручкой, унизанной драгоценными кольцами свое заплаканное лицо, размазывая грязь по нежной коже. Длинные золотые серьги с изумрудами качнулись в розовых ушках, блеснув в полумраке.
- Много лет назад – продолжала говорить Гурии – Файнаги уже пытались принести в жертву девушку и вызвать Темную госпожу из сумеречного мира, но тогда у них ничего не получилось. Они убили ее, но Сигтона так и не получила свое земное воплощение. Княжна не была невинна. Она тайно встречалась с молодым кшатрием и ее порочность спасла страну, хотя и опозорила ее имя. А я.. я не смогу сделать того же для своего народа, я плохая правительница. Шанкар-Шарма первым делом убедилась в том, что я не принадлежала никакому мужчине.
- Гури! – Конан ласково приподнял подбородок девушки и заглянул в ее полные слез глаза – Ты не должна винить себя в том, что оказалась хорошей дочерью и не посмела ослушаться мать.
- Меня предала собственная кормилица – не слушая Конана, продолжила девушка – Файнаги пригрозили ей, но добрая женщина не стала помогать им. Тогда они, по приказу Шанкар-Шармы начали убивать ее родных, по одному, каждую луну. Она согласилась лишь тогда, когда в живых осталась лишь ее внучка, крохотный ребенок. Она опоила меня, мою свиту, охрану, еще в храме Асуры и великий бог не вступился за нас..
Конан молчал, не зная, чем можно утешить ее.
- Может быть – девушка слегка оживилась и сквозь пушистые ресницы искоса взглянула на северянина – Может быть есть выход из положения! Послушай меня!- ее голос внезапно окреп и в нем зазвучала сталь.- Шанкара не получит то, о чем грезит днями и ночами, вдыхая пары черного лотоса и проливая кровь невинных. Великие боги сами указали вам дорогу в мою темницу. Я танцевала перед вами танец невесты. Это знак, данный богами нам, глупым смертным. Один из вас, видевший мой танец, должен исполнить обязанности мужа. Прямо сейчас!
- Что? – лица друзей вытянулись от удивления. Они уставились на девушку, но та, поглощенная собственными мыслями, не желала отвлекаться.
- Именно так! - решительно повторила княжна и испытывающе посмотрела на сидящих напротив нее мужчин, словно решая на ком же из них остановить выбор.
Конан ненадолго привлек ее внимание, но помедлив, она обратилась к туранцу.
- Мне кажется, что твой друг силен и вынослив. Многие женщины дарили ему свои ласки, но, он не поймет меня и не захочет мое тело. Его станет терзать чувство вины и мучать угрызения совести. Тебе же я нравлюсь. Хоть ты и чужеземец, но…
- Я?- воскликнул Рахмат, отползая к самой стене, подальше от, сумашедшей, как выяснилось, девчонки.- Почему я?
- Да! – важно подтвердила Гурии – Ты человек Востока, ты любишь женщин и потом, я ведь сама прошу тебя. Будем надеяться, что никто не узнает о моем позоре, кроме проклятых файнагов.
Рахмат, отмахиваясь от нее, как от привидения, бормотал:
- Чур, меня, чур! Клянусь Эрликом, кто же не любит женщин. Разрази меня Деркето, принцесса крови в объятиях воришки из Турана, нищего и безродного! Да за это меня сварят в кипящем масле, живьем, предварительно отчекрыжив мои причиндалы!
- Ничего подобного - сладострастно улыбаясь, прошептала Гурии, изо всех сил пытаясь придать себе вид соблазнительный и страстный. Она прижалась к юноши соблазнительными округлостями своих маленьких грудей, от чего ее лицо оказалось слишком близко к его лицу – За соблазнение девицы из знатного рода, в Вейнджане, нечестивца, вначале лишают мужского достоинства, а уж потом сажают на кол.
- Какая разница! – взвизгнул туранец – Мне, знаешь ли, не по нраву не то, ни другое!
- Но это лишь в том случае, если девушка отказывается выйти замуж за соблазнителя или он отказывается на ней жениться. – попыталась успокоить Рахмата княжна – Правда, если семья обесчещенной девицы против свадьбы, то жених просто не доживет до торжественного дня. Обычное дело – несчастный случай: кто с лошади упадет, кто съест что-нибудь не то и заболеет. Другое дело, если девица из низкого сословия…
- Отойди от меня женщина! – Рахмат выглядел самым несчастным человеком в мире – Я слишком молод для женитьбы и слишком мало пожил, чтобы умирать.
Конан беззвучно хохотал, опасаясь громким смехом привлечь охрану.