-Да что ты, дорогой, все о делах, да о своем господине! – мурлыкала кешанка, прижимаясь нежными губами к заросшей жесткой щетиной щеке старого служаки, затаскивая того в ближайшую таверну. Ее большие глаза обещали много ласки и, поглаживая соблазнительные бедра Рамасанты, солдат не умолкая разглагольствовал о том, какая чудная жизнь наступит после того, как его господин возьмет в жены Марджену, укрепит свое влияние и свергнет с трона в Айодии свою сестру Юасмину.
Через некоторое время, покинув утомленного крепким вином и жаркими объятиями любовника, командир Черных стражей, смыв краску с лица и скинув ненавистное тряпье потаскухи, пересказывала Верховному дайому хвастливые речи солдата из личной гвардии Ченгир-хана.
Вайомидис, поблагодарив девушку, запечатал своими именным перстнем послание жрецам Асуры в Айодии, для передачи лично Деви Юасмине, предупреждая правительницу могущественной северной державы об амбициозных замыслах ее сумасбродного братца. После этого он расставил девушек из Черных стражей у покоев раджассы, обидев и разозлив этим поступком Ади-Басса и приказал не допускать к ней никого, кроме него, Верховного Дайома, Рамасанты, капитана Копьеносцев и пары личных служанок правительницы, преданных и неподкупных.
Сам же жрец уединился у алтаря в комнате для молитв, проведя бессонную ночь в невеселых размышлениях и покаянии.
Ченгир-хан скучал в своих роскошных покоях. Ему уже успели надоесть и ласковые, услужливые девушки-рабыни, готовые выполнить любые его желания и искусные певцы и музыканты, призванные, дабы ублажить и развлечь высокого гостя и нежные юноши с томными глазами, прекрасные и горячие и борцы, чьи мускулы внушали уважение и трепет.
Все попытки вендийского принца получить аудиенцию у раджассы или, хотя бы у Вайомидиса, наталкивались на непреклонное сопротивление охранников. Его собственные воины в сиренево-алой форме ничем не могли помочь своему господину, ведь их было слишком мало даже для того, чтобы с боем пробить путь к отступлению и покинуть дворец, ставший для Ченгир-хана комфортабельной, но все же тюрьмой.
Ченгир-хан совсем не думал сдаваться и отказываться от своих честолюбивых планов на счет брака с раджассой и трона в Вейнджане. Будучи безмерно настойчивым и притязательным, он писал Марджене длинные любовные послания, разбавляя прозу изящными четверостишьями. Молчаливые девушки из Черных стражей с глубокими поклонами принимали надушенные листки пергамента из холеных рук вендийского гостя и клятвенно заверяли того в том, что его нежные письма будут переданы раджассе лично в руки.
Уже целая стопка листков с любовными излияниями лежала на столе у Верховного дайома и он, все еще надеясь на чудо, не спешил открывать Ченгир-хану то, что рассудок Марджены помутился от горя и колдовских чар.
Лениво покусывая плитку медовой пастилы, Рамасанти насмешливо поприветствовала своего бывшего любовника. Тело девушки, цвета эбенового дерева, возлежащее на мягком диванчике, почти не прикрытое одеждой, заставило сердце вероломного кшатрия биться куда чаще, чем ему хотелось бы, ведь не смотря на всю свою порочность, он испытывал к воинственной кешанке куда более глубокие чувства, чем могло показаться.
Опасаясь, что сообразительная и наблюдательная командир Черных стражей может заподозрить что-то неладное, Ади-Басс поспешил показать недоверчивой девушке перстень с печатью Верховного жреца Асуры.
Несколько мгновений Рамасанти внимательно рассматривала драгоценность, а затем вернула перстень капитану и взяла новую пастилку, на этот раз мятную.
- Чего же ты хочешь, Ади? – томно проговорила кешанка, убедившись в подлинности печати. Ее интимное обращение и пронзительный взгляд, прожигающий чуть ли не насквозь, едва не смутили капитана. Он сдержанно кашлянул, прежде чем ответить. Знатного кшатрия едва не корежило от мысли, что ему, потомку древнего рода, приходится унижаться перед бывшей рабыней, обскакавшей его по карьерной лестнице.
- Мне хочется всего-навсего развлечь нашего гостя – ответил он, поглаживая свои тонкие, щеголеватые усики – Мне разрешено устроить для принца прогулку по городу, показать ему сады и храмы Вейнджана, а так же озеро.