Конан, заметив старого знакомца, желание прибить которого возникло у него еще в болотистых джунглях, где он впервые повстречал Выродка, угрожающе заворчал и шагнул вперед, попутно пнув ногой жреца, намеревавшегося нанести еще один удар беспомощному туранцу. Файнаг, одарив северянина взглядом, далеким от любви и дружбы, сразу же отступил назад, оставив Рахмата в покое.
Рука Черной жрицы начала медленно опускаться.
И даже в этот страшный момент, в глазах бывшего магараджи, не затеплилась жалость и сострадание; он и не смотрел на любимую дочь, не пытался ее спасти и вырвать оружие из рук бесноватой ведьмы. Нет, глаза Джафай-ирра остекленели, лицо помертвело, точно восковая маска, рот распахнулся и вместе со всеми он взвыл, заглушая воплями восторга слабые стоны несчастной жертвы.
Нож сверкал, купаясь в лучах яркого солнечного света, и на его серебряном лезвии отразились полные ужаса глаза юной девушки. Гурии\ кричала непрерывно, чувствуя, как вот вот-вот безжалостный металл вонзится в ее скованное страхом тело и выпьет жизнь, всю до последней капли.
Мрачное торжество исказило бледное лицо Шанкары и колдунья опустила нож. Струя алой крови потоком хлынула в золотую чашу, заботливо поданную услужливым Выродком. Тихий вздох прошелестел по рядам мужчин в белых тогах.
С диким восторгом Шанкара подняла над головой еще живое, трепетное сердце и сжала его, выдавливая из сосредоточия жизни всю кровь, всю, до единой капли.
Княжна, смертельно бледная, возлежала на сером камне, холодном и равнодушном и жизни не было в ее усталом лице.
Конан, стиснув зубы, наблюдал за тем, как высокая фигура в развевающихся алых одеждах приближается к розово мраморному идолу, неся на вытянутых вперед руках, чашу с дымящейся кровью княжны и начинает медленно и торжественно подниматься по широким ступеням.
Еще одно мгновение и жрица, окунув в еще горячую кровь девушки свою безжалостную руку, размазала алую жидкость по груди, бедрам, лону каменной женщины. Остатки жрица вылила на голову статуи и, отступив назад, произнесла последние слова заклинания, низко склонившись перед изваянием своей госпожи.
- И кровью царской жертвуя, призываю тебя – приди! Приди и восстань в силе своей, в праве своем, во власти своей! Приди и займи место свое, первая среди высших и сильнейшая среди могущественных, Темная госпожа наша! Услышь мольбу верных слуг своих!
В зале наступила мертвая тишина. Густые капли красной жидкости растеклись по гладкому камню.
Тело богини вибрировало, пульсируя в лучах света. Казалось, что неведомое, очень сильное существо, прорывается сквозь каменную оболочку, стремясь избавиться от ненавистного плена.
Одна из младших жриц пронзительно вскрикнула и указала дрожащей рукой на небо, видневшееся в огромной дыре в полуобвалившемся куполе.
Конан содрогнулся, взглянув вверх - небеса точно взбесились.
Огромное черное пятно, нечистое, точно душа предателя, грязной тенью наползало на яркий солнечный диск, постепенно поглощая его.
За стенами древнего храма слышался вой ветра. Над джунглями разразилась нешуточная гроза. Огненные блики молний пронзили синеву небес, вдалеке слышались грозные раскаты грома. Еще мгновение – и солнце исчезло, скрывшись за черной тенью. В темном небе, в жаркий полдень, россыпью крупных алмазов, засияли далекие звезды.
Розовый мрамор лопнул с отвратительным треском. Осколки с грохотом обрушились наземь и из белесого облака пыли, точно бабочка, вылупившаяся из кокона, в колдовской полумрак подземной залы, шагнула обнаженная фигура.
Свечи, ярко вспыхнув, озарили тьму магическим светом синего пламени. Шанкара с белым, алебастровым лицом, простерлась на полу, перед возникшим из камня существом.
Марево, окутывающее его, точно вуаль, исчезло и, по зале прокатился шепот удивления и восторга.
Создание, жалобно подвывавшее и жавшееся к ногам Шанкары, закрыло свои, отливающие багровым пламенем глаза и медленно начало отползать прочь, словно опасаясь попасть на глаза прекрасному божеству, рожденному из камня и вобравшему в себя кровь и жизнь несчастной Гури.
Конан поднял глаза и ощутил, как внезапно у него похолодели ноги и сердце, словно устав биться, притихло в груди.
Перед варваром стояла самая прекрасная женщина, которую мог бы возжелать мужчина в своих самых откровенных мечтах.
Высокая, стройная, с длинными, мускулистыми ногами и пышной грудью, она возникла из ниоткуда, воплотив в явь самые буйные фантазии и грезы многих и многих поколений мужчин.
Золотистая кожа, нежная и прозрачная, словно лепестки розы, ниспадающие чуть ли не до самого пола волосы, полные лунного света, груди, с торчащими розовыми сосками и мягкий бархат треугольника благоухающих волос, видневшийся среди шелковистых бедер.