Боги света, вопреки утверждениям Шанкары, свершили свое правосудие.
Варвар устало опустился на пол, дав отдых своему обессиленному телу. Он не видел, как через некоторое время у стены зашевелился Рахмат, как он, стоя на карачках, отплевывается и счищает с лица сажу.
Молодой туранец, тряся головой, точно старый козел, в недоумении огляделся по сторонам. Его воспоминания оборвались в тот самый миг, как Черная жрица взмахнула рукой, посылая в него заряд магической энергии.
Красавицы в алом одеянии поблизости не наблюдалось. По всей видимости, им все-таки удалось прикончить мерзкую колдунью и разогнать всех ее приспешников. По крайней мере, один лишь варвар восседал на разбитых мраморных ступенях, рядом с окровавленным алтарем, на котором предавался разнузданной страсти с ожившей каменной девой, неподвижный, словно тоже стал изваянием.
- Гури! – внезапно вспомнил туранец и глотнул воздух, ловя его обескровленными губами. Он искал и не находил в себе достаточно сил, чтобы сдвинуться с места и подойти к телу мертвой девушки.
Подволакивая, ушибленную во время падения, ногу, туранец направился к своему приятелю, застывшему в горестном молчании. Плюхнувшись рядом с ним на каменный пол, он громко прочистил горло, давая знать киммерийцу, что он, Рахмат, жив и что северянин не единственный, кто выжил в страшном столкновении сил добра и зла.
- Клянусь Эрликом, толстокожий северянин, неплохой выдался денечек! Смерть собрала отличный урожай!
Конан, оторвавшись от тягостных раздумий, взглянул на туранца глазами пустыми и бессмысленными.
Прошло много долгих минут, прежде чем он понял, кто именно находится рядом с ним.
- Пронырливый лис! – северянин впервые улыбнулся, вымученно и натянуто – Я рад, что ты выжил, тощая ослиная задница!
Позабыв про свои ноющие раны, приятели принялись похлопывать друг друга по плечам.
- Преисподняя Сета! – хрипел Рахмат, сплевывая кровавые сгустки с разбитых губ – Все эти лысые уроды поджарились, точно цыплята. Фу, а вонища какая! – он демонстративно зажал нос грязными пальцами – Давай убираться отсюда куда подальше. Конан, мне признаться это местечко оставило мало приятных воспоминаний. Заберем тело девочки и..
Конан вздохнул. Княжну Гури, хоть и мертвую, нельзя было оставлять на пожарище, в развалинах древнего храма. Спасти ее они не смогли, но достойно похоронить были просто обязаны.
Лицо киммерийца вновь превратилось в горестную маску.
Рахмат, между тем, украдкой стер с руки липкую зеленую слизь. В суете страшных событий он совсем позабыл о своих ранах, а напрасно. Вероятно, зараза, занесенная острыми когтями Рамасанты, наконец-то перестала сдерживаться. Теперь и только теперь, когда им не угрожала немедленная смерть от рук бесноватой жрицы, Рахмат мог начинать беспокоиться всерьез.
- Смотри-ка, Конан, жемчужина магараджей по-прежнему цела и невредима. Теперь мы сможем вернуться в Вейнджан за обещанной наградой. Хоть ты, киммериец, не останешься в накладе. Я думаю, раджасса будет рада вновь увидеть тебя, прохвост синеглазый. Столько смертей из-за какой-то красивой безделушки.- туранец помрачнел и поморщился. На его ранах вновь выступила зеленая жидкость. К тому же она ужасно воняла.- Возможно – Рахмат старался бодриться - я даже сумею протянуть достаточно долго для того, чтобы вместе с тобой вернуться в Вейнджан. Душа моя спокойна – за учителя я отомстил и ведьма мертва.. Жаль только девчонку – она затронула мое сердце, не знаю, смогу ли я, когда-нибудь, забыть её улыбку, смех,её неистовый танец..
Туранец обреченно взмахнул рукой, сгоняя с губ, обычную для себя циничную усмешку и Кона понял, что смерть юной девушки потрясла аграпурца, куда сильней, чем все прочие беды, выпавшие на их долю.
Конан, пнул ногой большой кусок мрамора и покосился на убитого горем, Рахмата, вертевшего в руках обруч с черным камнем на самом длинном луче.
- Корона цела. Этой проклятой штуковине ничего не поделалось, но Гури прирезала бесноватая жрица своим серебристым ножичком. Отважная была девчонка, даром, что изнеженная аристократка, тверже иного мужика будет. Зря я послушал дайома, может, спасли бы малышку.
- О чем это ты, Конан? – насторожился туранец, подозревая очередную гадость.
- Видишь? – киммериец показал Рахмату на свои поджившие, а затем на его, воспаленные, ссадины – Рамасанти, помнишь, женщина-воин, что сражалась со мной по приказу дайома? Все было заранее продумано. Она специально отравила меня, да и тебя зацепила, словно бы случайно. Противоядие от страшной заразы знает только жрец Асуры.