Рахмат слегка вздрогнул, заслыша о кипящем масле, на лице северянина не дрогнул ни единый мускул.
- Сейчас, любезная Рамасанти, отведет вас к Верховному дайому. Эта девушка - капитан поклонился темнокожей телохранительнице раджассы - может быть очень приветлива…, когда хочет, конечно. Ну обольщайтесь - Ади-Басс неспешно любовался своими розовыми, безупречными ногтями - я не прощаюсь. Жрец может передумать, и тогда я вновь вами займусь. С большим удовольствием.
Кшатрий высокомерно вздернул подбородок и с достоинством удалился, а Рамасанти, зло прищурившись, взглядом, не предвещающим ничего хорошего, взглянула на пленников.
- Зуяла, больше никаких визитов, даже если их захочет видеть личный массажист раджассы.
Зуяла виновато опустила голову, но, раскаянья в ее взгляде Конан не заметил.
- Пленников привести в порядок - помыть и переодеть - коротко приказала Рамасанти и для ясности щелкнула пальцами, ткнув в грязное одеяние неудачливых грабителей сокровищницы - В подобном виде вам не стоит появляться в Лунном дворце.верховный дайом не терпит замарашек., от вашего запаха даже мухи дохнут.
- Мы уже были во дворце - с гордостью воскликнул, уязвленный ее словами, туранец - И без вашего ведома. Понадобится, еще прийдем и вас не спросим.
- Вперед и с песней - насмешливо ответила Рамасанти, тряхнув высоким султаном на своем блестящем шлеме - Не все отхожие ямы проверил, вор? Если ваши жизни не понадобятся Верховному служителю Асуры, то я организую для тебя работенку. Нам как раз требуется новый раб для чистки нужников. Могу похлопотать..
И, еще раз подозрительно взглянув на Зуялу, Рамасанти удалилась вслед за Ади-Бассом. Выражение лица у Черной львицы Вейнджана было недовольным. Она начинала сомневаться в верности своей заместительницы.
Немного погодя охранницы вывели пленников из душной, вонючей темницы.
Начались бесконечные хождения вверх и вниз, да все по крутым ступеням. Дворец напоминал запутанный лабиринт, его подземелья казалисьбесконечными.
Конан мирно шагал вперед, выжидая удобного момента для побега, но девушки все время были настороже, изредка подгоняя пленников остриям копий.
Наконец их привели в большую комнату, заставленную маленькими диванчиками и изящными столиками, со стенами, сплошь увешанными роскошными туранскими коврами и оставили одних. Стражницы, недолго потоптавшись в дверях, удалились, унося с собой оружие. Вместо бесстрастных воительниц, не доверявших пленникам и не спускавших с них бдительных глаз, покой наполнился молоденькими девушками, весьма ласковыми с виду. Они осторожно освободили незадачливых грабителей от тяжелых оков, доставлявших им множество неудобств во время хождения по лестницам, а, заодно и от остатков зловонной одежды. Конан, недоверчивый, как и все варвары, глазел на девиц, словно решая, как ему поступить - толи свернуть пару красивых шей, толи хватать красоток и тащить на ближайший диванчик. Смеясь и дурачась, рабыни принялись заигрывать с ними, пытаясь подобраться поближе к Конану, чтобы ощупать его крепкие мускулы. Северянину порядком поднадоело их назойливое внимание. Он чуствовал себя точно жеребец на ярмарке и от того бесился.
«Хорошо хоть в рот не заглянули и зубы не пересчитали» - злился киммериец, довольно нелюбезно шлепая по рукам игривую служаночку, чей ротик непроизвольно округлился при взгляде на его мужское достоинство.
Девушка, миленькая и смазливая, обиженно надула губки и отскочила к своим товаркам, о чем-то оживленно перешептываясь, а Конан, все еще сердясь, принялся рыться в куче грязных тряпок некогда бывших его одеждой, желая хоть как то прикрыть свои чресла. Развлекать рабынь он не нанимался.
Грозный окрик прервал его занятие, девушки прыснули в разные стороны надеясь укрыться от внимательных глаз вновь прибывшего.
Конан и Рахмат обалдевшие от многочисленных знаков внимания со стороны вертлявых служанок, не сразу заметили коротенького, толстенького человечека, незаметно возникшего в дверном проеме. Толстячок был лыс, броваст и курнос, голосом обладал визгливым, но громким, в чем его невольные гости тот час убедились.
Коротышка гневался - визжа и топая маленькими ножками, он смешно подпрыгивал на месте, путаясь в полах длинного пестрого халата и тряся пухлыми ручками. Повинуясь его приказу, девицы мгновенно изчезли, прихватив грязные обноски, а главный евнух, это был именно он, критически осмотрел прибывших в его распоряжение гостей.