Евнух отдернул шелковую занавесь и сделал приглашающий жест.
Бывшие пленники душного подземелья оказались во дворцовых банях, просторных и роскошных.
- Купаться вредно - протестующе пробормотал Рахмат, принюхавшийся в собственной вони и попятился. Но не тут то было.
Подлый коротышка щелкнул пухлыми пальцами и дюжие служители, мускулистые и красномордые, подхватили их под руки уложили на широкие мраморные лежаки. Затем, достав щетки и скребки, принялись оттирать с тел своих необычных подопечных зловонную грязь.
Вскоре банщики взмокли от усердия.
.Конану мытье доставляло истинное удовольствие. Непривычный к комфорту, а тем более к горячим баням, обычным при дворах восточных правителей, он, тем не менее быстро освоился и сумел оценить полезность этого изобретения. Теперь, разомлев от горячего пара он находился в самом распрекрасном расположении духа. Глаз с входной двери он, однако не спускал. Периодически возникающая в дверном проеме лунообразная физиономия главного евнуха ему определенно не нравилась.
Приятель Конана, смуглолицый и тонкокостный Рахмат, наоборот считал необходимость мыться именно в этой бане, процессом противным и мучительным. Мощный служитель, которого боги при рождении силушкой не обидели с такой яростью натирал его кожу мылом, а затем скреб щеткой, что туранцу оставалось лишь взывать к своему покровителю Белу, прося того оградить себя от изуверской пытки чистотой. - Ох, Конан! - плакался туранец, отпихивая ногой настырного банщика - С меня словно живьем содрали кожу.
Отмытые от грязи приятели попали в руки массажиста, умастившего их тела благовониями, а, затем брадобрея. Тот, не торопясь, используя особую мазь, избавил их от волос на теле, при чем ни Конан, ни Рахмат вначале даже не заметили этого. Затем служитель остриг им ногти, подровнял волосы и выбрил подбородки. Под конец наглый раб, не взирая на отчаянные протесты, обрызгал друзей огромным количеством душистой воды, от которой в носу немилосердно защипало.
Толстый евнух колобком подкатился к свежевымытой парочке, полюбовался на творение рук дворцовых рабов.
- Гораздо лучше - медовым голосом пропел толстяк Рахабуи, танцуя вокруг них –Теперь не стыдно и Верховному дайому на глаза показаться.
Конан,которому пахучие духи забили всю носоглотку шумно чихнул раз, затем другой. Не выдержав, он ухватил евнуха за скользкую полу халата и с удовольствием высморкался в дорогой шелк.
- Клянусь Кромом!- проревел киммериец - Если мне сейчас же не принесут одежду..
Разобиженный Рахабуи несколько мгновений рассматривал испорченный халат, тряся тройным подбородком, затем махнув рукой, выкатился прочь.
- Варвар, дикий варвар..- донесся до киммерийца тоненький голосок толстяка -Деревенщина неотесанная..
- Вот и я о том же всю дорогу толкую - развалившись на мраморном лежаке произнес туранец и мстительно добавил - Увалень киммерийский.
Заместо изчезнувшего главного евнуха в комнату вошел другой вендиец, и низко поклонившись, поманил приятелей за собой. Следущая комната располагалась через зальчик от банного помещения, была уютна, заставлена мебелью и имела одно крохотное окошко.
Служитель, исполнив роль провожатого, мгновенно растворился среди ковров и шелковых занавесей, не желая ни единого лишнего мгноаения находиться в обществе опасных и странных, с его точки зрения, людей.
- Брось Конан - обратился к северянину Рахмат, видя что тот рыщет по комнате, точно зверь, попавший в ловушку - За дверью охрана, а единственное окно не годится для бегства. Мы в башне, стены гладкие, словно кожа аграпурской шлюхи, внизу только голый камень. Запросто можно переломать все кости, а у меня, как на зло, нет ни одной лишней.
-Угу! - согласился Конан и тут же высунул нос за дверь.
В покой неслышно, точно крадучись вошла стройная вендийская девушка. Увидев двух мужчин, разгуливающих по комнате нагишом, она ничуть не смутилась и поклонившись, распахнула неприметную дверцу в другую комнату.
Рахмат восхищенно подкатил глаза и зацокал языком, увидя стол, обильно украшенный различными лакомствами.
Только почуствовав запах пищи, Конан понял, как проголодался. К тому же длительное пребывание в темнице способствовало поднятию аппетита.