Конан зловеще усмехнулся, представив, как приятно было бы пустить кровь напыщенному павлину - капитану пресловутых Копьеносцев. С него мигом бы слетел самодовольный вид,если бы шея скривилась немного под другим углом.
Однако, две злобные зверюги на поводках у шествующих на некотором удалении охранниц, не спускавших настороженных глаз с пленников и готовых в любое мгновение впиться им прямо в глотки, мешали воплощению в жизнь столь прекрасного плана северянина.
«С одной я бы еще справился - размышлял Конан, пялясь в шелковую спину важного кшатрия и не подозревающего о кровожадных намерениях пленника - и не таких зверушек давил, словно блох. Но две, это не то, что одна, да еще лупоглазые, темнокожие фурии с копьями, да луками. Луки и стрелы, будь они прокляты!Амазонки разят без промаха,а здесь тесно, не развернуться. Стрелами утыкают, и маму позвать не успеешь!»
И на мгновение расслабившись, Конан представил, как хрустнет шея гонористого шелкопера, как побелеет от страха его красивое лицо, как рот распахнется в безмолвном крике.
Но, подобные мысли, тут же, покинули киммерийца, едва лишь он взглянул на хмурые, сосредоточенные лица воительниц. Они были начеку.
Все принятые ими меры предосторожности говорили о том, что любая попытка побега обречена и закончится, может лишь смертью или серьезными ранениями.
С другой стороны, к пленникам не проявляли особой враждебности, разве что в самом начале, когда засунули в вонючую, душную темницу в подземелье дворца, зато потом с ними обращались весьма достойно, как и принято на Востоке поступать с дорогими гостями - их помыли, накормили, порадовали хорошей музыкой, утолили желания налив лучшего вина и прислав красивых и услужливых наложниц из пардханы самого магараджи.
«Над всем этим следует хорошо поразмыслить» - решил Конан, следуя за капитаном. Судя по всему, раджасса сейчас находится в затруднительном положении, да и само княжество переживает не лучшие дни. Ничего, ничего - хмуро улыбнулся киммериец своим тайным мыслям - кажется мы сумеем не только уберечь свои головы от виселицы, но, кто знает, клянусь рогами Нергала, может черная жемчужина еще принесет нам удачу. Не смогли украсть, так может, сумеем заслужить в качестве награды!»
Краем глаза варвар успел приметить, как быстро и ловко туранец стянул небольшую нефритовую статуэтку. Запрятав добычу, он облегченно вздохнул, но, наткнувшись на неодобрительный взгляд Конана, нахмурился и выругался себе под нос.
Никто кроме варвара, к счастью, не заметил проделок пронырливого аграпурца.
Утомительные блуждания по дворцу вскоре закончились. Недружелюбные кешанки с рычащими леопардами удалились чинным шагом, продолжая обход длинных коридоров,а. Ади-Басс и его спутники остановились перед широкими позолоченными воротами на створках которых была изображена уже знакомая им птица Келеванка - родовой знак магараджей Вайнджара.
Капитан оставил своих подопечных и с важным видом скользнул во внутренний дворик, чуть приоткрыв створку ворот.
Через несколько мгновений, перед иноземцами возник, почтительно согнутый прислужник, в богато украшенной золотой вышивкой одежде и жестом пригласил Конана и Рахмата войти.
Келеванка приветливо взмахнула радужными крыльями, ворота широко распахнулись, и глазам двух искателей приключений предстал сад неописуемой красоты.
Все виды пышной тропической растительности были собраны в этом саду. Яркие головки цветов пестрели в мягкой зелени травы, мясистые папоротники ласкали взгляд узорчатыми листьями и удивляли своим разнообразием. С деревьев свисали лианы, покрытые соцветиями мелких цветов,от которых шел легкий запах нагретой солнцем пыльцы.
В траве повсюду кишела жизнь - порхали огромные, больше ладони, бабочки, трещали цыкады ,стремительно проносились стрекозы.
Немного поодаль мерцала сверкающая гладь рукотворного озерка, по которому бродили величавые розовые и черные фламинго. Белоснежные хохлатые цапли тыкались клювами в поросший травой берег, закусывая проворными лягушками, важные аисты шумно отряхивались под резкие крики толстоклювых туканов. Там и тут выглядывали пестрые головки мелких птах, почти ручных, доверчиво тянущихся к людям в надежде получить лакомый кусочек. Без умолку, орали, огромные, в половину человеческого роста попугаи, с громким шумом мелькавшие среди ветвей..
Посреди этого чудесного сада, наполненного свежестью и медовым ароматом цветов, в ажурной беседке из коринфского розового мрамора, среди своих приближенных, на широкой каменной скамье возлежала раджасса, затерявшись в ворохе шелковых покрывал и пуховых подушек.