- Закрой рот, балда, кишки простудишь! - и угрюмо взглянув на жреца, поинтересовался - Откуда знаешь про Деви?Я не трепался об этом на каждом углу и Юасмина тоже, я в этом уверен.
- Знаю и все - развел руками Вайомидис, а Рамасанти злорадно улыбнулась - Этого достаточно.
Киммериец задумчиво взглянул на Марджену, сохраняя на лице слегка глуповатое и растерянное выражение.
Как непохожа была эта женщина - правительница на ту другую, молодую и горячую, гордую и прекрасную, правящую огромной страной, а не княжеством и имевшую неограниченную власть над судьбами своих подданных.
Но, Конан хотел эту женщину, хотел с того самого мгновения, как только увидел. И треклятый жрец знал об этом, иначе не вспомнил бы о Юасмине!
- Струсил киммериец? - услышал варвар резкий голос Ади – Басса - Сражаться с врагами это ведь совсем не то, что грабить беззащитных женщин. Файнаги, конечно, ползучая мерзость и их надо безжалостно давить, но среди них встречаются настоящие бойцы - злобные, упрямые и хитрые. С ними непросто сладить, что бы там жрец не говорил о твоих подвигах.
Вайомидис нахмурил брови, а Рахмат так просто подскочил на месте, дергаясь от возмущения и нервируя угрожающе зарычавших гепардов, совсем было разомлевших под мирную болтовню.
-Ты просто красномордая падаль! - завизжал туранец, чуствуя как краска прихлынула к щекам - Мой друг тебя соплей перешибет, даже меч марать не станет голубой кровью, шаркун несчастный!
Капитан что-то тихо шепнул на ухо кешанке. Та небрежно кивнула, соглашаясь. - Мне с трудом верится в то, что твой друг силен так, как ты его расписываешь -насмешливо проговорил вельможа - И меня не так-то просто переубедить. Вот Рамасанти, например, считает, что за наследницей трона и короной должна отправиться она и Львицы Вайнджара, я - что подобное деяние по силам лишь моим Копьеносцам,а твой дружок-варвар, вместе с тобой разумеется, наглый выскочка,должны вернуться в тюрьму, где вам самое место. Может, вы ничего и не умеете, кроме как в дерьме копошиться. В россказни про Деви и ее спасение я не верю, да простит меня могущественный жрец - капитан вежливо поклонился Верховному дайому - Вас могли специально ввести в заблуждение. Пусть северянин докажет свою пригодность, сразившись с Рамой. Если он победит, то я, может и соглашусь с вашим решением. Охрана госпожи - священный долг каждого кшатрия, а наш род служил властителям Вайнджара не одну сотню лет.
Рахмат насмешливо фыркнул и капитан тут же уставился на него тяжелым взглядом убийцы.
- Хоть одно слово, туранец и сражаться с Рамой прийдется тебе. Сам понимаешь, чем это может закончиться для тебя, щенок!
Жрец бережно взял руку Марджены, и, соглашаясь со словами разъяренного кшатрия, кивнул:
- Да будет так! Туранец ехидно усмехнулся и вынул из кармана нового одеяния один золотой. Он подбросил монету в воздухе, прямо под носом у надменного вельможи.
- Ставлю на Конана! - самоуверенно произнес он - Варвар защекочет твою девочку до смерти. - и пренебрежительно окинул кешанку взглядом, добавил- И юбчонку помнет, это уж точно!
Рамасанти вспыхнула, а, Ади-Басс ахнул и схватился за пояс, но там болтались лишь тесемки, а сам кошелек бесследно изчез.
Туранец нагло ухмылялся прямо в побледневшее от гнева лицо кшатрия.
Внезапно тот расхохотался, громко и необидно. Хлопнув туранца по плечу рукой, капитан небрежно оторвал от своего камзола алмазную пуговицу и бросил наземь.
- Рамасанти одна из лучших бойцов мне известных. Даже бывалые воины, настоящие мужчины не могут сражаться с ней на равных. Иногда - он искоса взглянул на девушку -она поддается, что бы полечить их задетое самолюбие. Она мокрого места не оставит от твоего тяжеловеса!
- Мелковаты у вас мужчины - сделал удивленное лицо Рахмат - Вырождаются что ли? Родственные браки мешают? Ты, кшатрий, небось, тоже женат на двоюродной сестре? Вид у тебя что-то нездоровый!
- Мое мнение, как я понял, здесь никого не интересует? - буркнул Конан, успевший понять, что небольшая стычка с амазонкой неизбежна.
С затаенной усмешкой северянин наблюдал за тем, как нахалюга Рахмат слямзил кошелек у раззявы-кшатрия, потом начал спорить с ним на его собственное золото.
Стремление аграпурца к богатству не знало границ.