блеснул глазами - я вырежу печень у половины жителей вашего вонючего княжества и начну с тебя, низкий обманщик!
- Я предвидел это. - лицо старца переполнилось скорбью, точно он только что похоронил всех своих родственников скопом - Мне очень жаль, Конан,что мы вынуждены были прибегнуть к обману, но, может быть,когда-нибудь ты поймешь меня и простишь мне эту ложь. Следуй за мной, воин, тебе нечего опасаться - видишь, я безоружен,а ты всегда сможешь привести в исполнение свою угрозу и перерезать мне горло.
Как ни странно, но варвару внезапно стало стыдно.
Дайомит выжидающе замер и Конан, возмущенно фыркнув, безбоязненно доверился жрецу.
Тот подошел к скале, поросшей зеленым мхом, и особым образом нажал на выпуклость.
Монолит сдвинулся в сторону, ни издав при этом ни звука, и глазам варвара открылся глубокий подвал и крутые, осклизлые ступени, ведущие вниз. Тусклый масляный светильник слегка развеял мрак подземелья. Вайомидис взял его в руки и принялся неспешно спускаться. Конан, в последний раз окинул взглядом веселый сад и, обнажив меч, готовый к любым неприятностям, двинулся за жрецом, жутко завидуя беззаботному Рахмату, кутившему где-то в городе вместе с заносчивым капитаном дворцовой стражи.
- Надеюсь - мстительно подумал Конан - Рахмат лишит этого напыщенного павлина не только алмазных пуговиц, но и денег, припрятанных для погребального костра.
Унылый коридор подземелья казался бесконечным. Охранники, при взгляде на дайомита, преклоняли колени и почтительно целовали руку старца, не обращая на чужеземца ни малейшего внимания, как будто жрец шел совершенно один.
Как заметил северянин, охрану несли лишь смуглые мужчины, в сине-желтых одеждах Кешанок в коротких юбочках в подземелье северянин не заметил. По всей видимости, подземной частью дворца, равно как и темницами со всем их содержимым ведал именно Ади-Басс, а не Рамасанти.
Во всяком случае, Конан догадывался, кого ему нужно благодарить за выдумку с ядом, и надеялся при случае достойно отплатить благодетелю.
У одной из дверей, окованной железом, Вайомидис остановился и подозвав охранника, повелел тому отпереть замок.
Стражник беспрекословно повиновался, и двери беззвучно распахнулись.
- Смотри, Конан, такая же участь ожидает и тебя! - с грустью в голосе проговорил дайомит - Предупреждаю, это не очень приятное зрелище.
Конан с неприязнью взглянул на немедийца в жреческих одеждах и решительно шагнул в камеру. То, на что он смотрел в следующее мгновение, не было человеком. Когда-то, быть может даже недавно, это был мужчина, верояно здоровый и крепкий, но теперь.. Это был живой обрубок, непонятный и безликий, весь струящийся гнилью, расползающийся на глазах. С головы несчастного клочьями слетала кожа с ошметками волос, голые кости блестели при тусклом свете масляной лампы. Это существо, безнадежно страдающее, еще жило - но, точно почуствовав присутствие посторонних, вдруг забилось в конвульсиях и зашлось в страшном булькающем крике.
- Кром! - прошептал Конан, похолодев от омерзения - Зачем же так измываться над несчастным?
- Это файнаг - равнодушно ответил жрец, но Конан заметил, как побелели и задрожали его тонкие губы - Если бы ты только видел, что они вытворяют со своими жертвами в жутких подземельях черных храмов, ублажая свою кровавую богиню, тогда бы так не говорил. Нет им пощады. По всему княжеству бесследно изчезают люди: дети, молодые женщины, сильные мужчины. Пусть Асура сжалится над ними и страдания несчастных не будут долгими. Поэтому страшно даже представить, через что прийдется пройти нашей юной княжне Гури.
Конан в полуха слушал бормотания Верховного дайома. Сейчас его больше занимало существо, корчившееся от боли на каменном полу темницы.
Чтобы там ни говорил дайомит о пригрешениях этого человека, но он, Конан, не намерен и нальше любоваться его агонией.
Решительным движением варвар выхватил меч и одним ударом прекратил его страдания, а затем с вызовом посмотрел на жреца.
Круто развернувшись, киммериец поспешил прочь от ужасного места, от зловонных останков неведомого узника, от своей возможной участи.
Безошибочное чутье варвара помогло ему выбраться из запутанных коридоров подземелья и вновь вернуться в тенистый дворцовый парк.
Вайомидис поспешно следовал за ним, но благоразумно держался на некотором удалении.