И, тут Вайомидис раскрыл перед Конаном сташные тайны темных жрецов. По мере того, как киммериец слушал Верховного дайома, его сердце обвалакивала ледяная пелена страха. Это приключение грозило ему не просто смертью, к подобным угрозам северянин привык давно, но и кое чем похуже.
..- И последнее - устало произнес жрец, запивая свои слова простой водой -Возможно ты, Конан, сумеешь спасти Гури…Если случится непоправимое - жрец уставился на варвара тяжелым, немигающим взглядом - То прошу тебя, воин, прислушайся к своему сердцу. Возможно оно подскажет тебе…
…..Конан с беспокойством поглядывал на безмятежно похрапывающего Рахмата. Веселая пирушка, начатая в городе в компании с высокородным кшатрием, закончилась лишь поздно ночью в роскошных покоях Лунного дворца.
Глава 8. Пленники и рабыня.
Мрачный Конан, обуреваемый дурными предчуствиями, подозрительно посматривал на расфуфыренного Ади-Басса, не без оснований подозревая в бравом капитане дворцовой стражи, внезапно преисполненном любовью к двум искателям приключений, шпиона Верховного дайома и вливал в себя вино осторожно, не опрокидывая кружку за кружкой, как это делал ошалевший от внезапной свободы Рахмат.
Капитан упорно не обращал внимания на косые взгляды киммерийца и в обнимку с щуплым воришкой распевал песни, поражая хриплым голосом и полным отсутствием слуха пухлощеких служаночек, раскрасневшихся от выпитого вина и мужского внимания.
Пьянка затянулась- кшатрий упорно не желал покидать теплую компанию, предлагая все новые и новые тосты и свалился гораздо позже Рахмата.До этого благословенного мгновения Конану пришлось выслушать немало комплиментов и выпить еще больше темного и очень крепкого вина. Теперь же, в одной постели лежали четыре бесчуственных тела.Два из них принадлежали тем самым юным прелестницам, ибо Конан наотрез отказался от женского общества, как не искушал его Ади-Басс, расписывая достоинства местных красоток.
Рахмат сопел, уткнувшись длинным носом в мягкие подушки и разбросав по одеялу руки иноги. Кшатрий так и уснул с чашей в руке, крепко сжимая ее своими благородными пальцами, и из нее еще некоторое время по капле вытекало вино, похожее на кровь, пачкая роскошное одеяние воина.
Конан, отяжелевший от еды и питья и злой, как тясяча потревоженных гадюк, больше всего остального желавший поспать, тем не менее торопливо собирался в поход, пихая в объемный мешок разнообразную снедь.Верный меч терпеливо дожидался хозяина, покоясь в потертых ножнах. Как подозревал северянин ему предстояло немало поработать в этом необычном походе.
В который раз киммериец жестоко пожалел о том, что поддался на уговоры аграпурца и отправился в это, богами проклятое путешествие.Но и превращаться в сочащийся гнилью кусок мяса Конану совсем не улыбалось.
Хитроумный немедиец в вендийских одеждах перехитрил его! Конана из Киммерии только в этот раз.
«Но ничего - недобро прищурился северянин, крепко сжав в руке серебряный кувшин и приведя его в полную негодность- Это только в этот раз. Я еще вернусь и тогда кое-кому прийдется пожалеть о содеянном.»
Поэтому он осторожно посматривал на мирно похрапывающего Рахмата, хотя кулаки варвара зудели от желания дать тому в зубы.Ведь именно тупоголовый сын туранской ослицы втянул его в неприятности.
Честно сказать, объясняться с аграпурцем северянин не испытывал большого желания, намереваясь расстаться с ним тихо и мирно. Жрец пообещал не трогать молодого спутника наемника и даже, дав тому некую толику денег отправить на проживание в город, дожидаться возвращения Конана.
Короткие сборы завершились. Киммериец расправил пояс, затолкав в потайной карман несколько золотых монет - подарок Вайомидиса и протянул руку за мечом. Еще мгновение и он распрощается с этой гостеприимной комнатой надолго.
- Куда это ты- собрался, варвар?- абсолютно трезвым голосом, словно и не было безумной ночной оргии, поинтересовался Рахмат.
Задумавшийся Конан дернулся от неожиданности, спохватившись , припомнив, что сладкое сопение прекратилось некоторое время тому назад.
-Ты хочешь отправиться на поиски короны без меня? – обиженный туранец с трудом сполз с постели, переведя тело из горизонтального в вертикальное положение - Это, знаешь ли, подло и несправедливо.