Оставалось только удивляться тому, как власти Вейнджана и Вайомидис, показавшийся Конану парнем не промах, допускали подобное безобразие. Целое поселение рабов, растивших наркотическую дурь для файнагов, существовало совсем недалеко от столицы княжества.
- Они ушли, не бойся - девочка доверчиво приблизилась к северянину и вытерла кровь с его избитого лица грязной тряпицей - Я дам тебе еще воды, но больше не прийду.
Конан вывернул шею, что-то болезненно хрустнуло и заныло, а по губам потекла восхитительно холодная вода.- Хорошо, что ты еще догадался поваляться в помете птицы цацы и поэтому мухи тебя не трогают - девочка спрятала ковшик среди травы и приподнялась.- Я пойду. Выродок может вернуться в любой момент, а, он куда опасней Раджана.
Конан озадаченно сморгнул – он понятия не имел ни о птице цаце, ни о ее помете. Это Раджан оказал киммерийцу невольную услугу, протащив того бесчуственное тело через кучу дерьма.
Девочка торопливо подхватила свое жалкое имущество и скользнула в пыльный бурьян. Конан проводил ее долгим взглядом, заметив в какую именно хибару скользнул отважный ребенок.
С тоской он взглянул на массивные цепи, ощущая себя обезьяной в дешевом зверинце. Всей его немалой силы хватило только на то, чтобы слегка приподнять их. Замок же выглядел таким пустяковым, что северянин даже удивился уверенным словам девочки о его неприступности. Однако, он сам вскоре убедился в ее правоте – ни сила варвара, помноженная на упорство и ловкость пальцев, ни камни и валявшаяся поблизости железяка, не смогли помочь ему освободиться.
Издеваясь, ракшас даже не спрятал меч и кинжал пленника, положив оружие на видном месте, дабы оно своим видом раздражало и ранило его. Все равно киммериец не смог бы дотянуться до меча и применить холодную сталь против своего врага. Маленькая, слабая девочка не смогла бы даже сдвинуть с места кинжал, опасаясь прикасаться к опасному оружию
Ощутив на затылке недобрую тяжесть, северянин неповоротливо, мешали тяжеленные оковы, обернулся.
Неподалеку, во весь свой огромный рост, возвышался Раджан. Вождь демонов, поистине мог устрашить кого угодно, не только суеверных крестьян. Стоявший рядом с ним Выродок, Конан мгновенно узнал предателя и злобно оскалился, выглядел недоразвитым карликом.
Мощное тело ракшаса покрывала буро-зеленая чешуя, крепкая, точно панцирь и , как подозревал киммериец, ее нельзя было пробить ни мечом, ни секирой. Бугристые наросты на спине, длинные, кинжальные когти на уродливых, перепончатых лапах, кривые чешуйчатые ноги и мерзкая жаборотая харя внушали ужас и отвращения. Хотя достоинство, немалое, мотылявшееся между ног ракшаса, несомненно относило его к особям мужского пола, а, от того, что подобная тварь принуждала женщин к сожительству, киммериец возненавидел демона еще больше.
Вероятно ракшас, а вместе с ним и Выродок некоторое время наблюдали за тщетными усилиями северянина. Широкая пасть мерзкого создания распахнулась в жуткой улыбке, блеснув игольчатыми зубами. Демон собственными глазами убедился в том, что пленник останется на месте до утра.
Ракшас ушел, а вместе с ним убрался и предатель - вендиец.
Конан остался в полном унынии. Даже освободившись от цепей, он не смог бы убить подобную тварь. У ракшаса, по видимому не было уязвимых мест, хотя, по мнению Конана, лучше погибнуть в борьбе за свободу, чем жить на коленях, довольствуясь жалкой участью раба.
Мимо сновали люди – исхудавшие скелеты, с потухшим взглядом тоскливых, усталых глаз. Никто из них не остановился и не заговорил с ним.
Демоны больше не показывались. Их предводитель Раджан был уверен в своей волшебной силе и не счел нужным караулить ценного пленника, отложив расправу над убийцей детеныша до следущего дня.
Киммериец призадумался – тень отчаянья легла на его лицо. Помощи ждать было неоткуда.
Решив, что утро, быть может, подскажет ему, что делать, северянин попытался уснуть, периодически дергая цепи, раз за разом испытывая их на прочность.
Сон навалился внезапно, точно южная ночь, сковав разум избитого воина.
Пролетевший день не принес ему облегчения, равно, как и ночная мгла.
Странный поселок спал. Было тихо, точно на кладбище, ни единый звук не нарушал покоя ночи.
Мерзкое, демоническое хихиканье разбудило варвара, вырвав из объятий беспокойного сна. Он рванулся и прежде, чем осознал свое пробуждение, схватил руками нечто, тут же начавшее бешено отбиваться и шипеть.
От неожиданности Конан выпустил слишком оживленное тело, которое не преминуло разразиться ругательствами, голосом, подозрительно похожим на голос…