- Здесь только такая погань растет, как черный лотос.-Рахмат сплюнул и растянулся на просохшей траве, почесывая тело в разных местах.- Спасенья нет от мошкары.- пожаловался он – Несправедливо, Конан, меня мухи кусают, а тебя нет!
- В помете птицы цацы нужно было поваляться.- равнодушно ответил варвар, покусывая травинку и обшаривая взглядом близлежащие заросли высокой травы.
Рахмат страдальчески поморщился, кляня себя за брезгливость. Киммериец, наученный Зирой, обмазался птичьим дерьмом, отвратительно выглядел и еще хуже пах, но мухи его не кусали, а вот его, Рахмата..Туранец с остервенением раздирал волдыри, возникшие на месте особо злостных укусов и с надежной вытянул шею – не видать ли где кучек с птичьим дерьмом?
Конан задумчиво пялился в хаотической сплетение зеленых ветвей, утопающих в зеленой, отвратно пахнущей воды. Ему уже приходилось раньше топтать ногами вязкие топи вендийских джунглей. Во время своей службы у владыки Турана, Конан участвовал в военных действиях против хвонгов и хорошо представлял, как опасны и коварны бывают вполне безобидные с виду зеленые заросли.
Уже несколько долгих дней друзья скитались по влажным болотистым лесам в поисках древних развалин, однако, ни малейших признаков храма богини Сигтоны, ни самих файнагов, ее верных приверженцев, они не заметили.
С каждым днем северянин становился все мрачнее и неразговорчивей. Царапины на теле не заживали и это очень беспокоило его, но Рахмат весь был поглощен мыслями о сокровищах, которые они получат после того, как украдут у файнагов диадему богини. Ему все еще нравилась мысль о провинции в Иранистане, которую они смогут получить в обмен на одну единственную жемчужину
Конан благоразумно помалкивал об отравленном оружие Рамасанты, кляня телохранительницу раджассы за вероломство, помалкивал и о жестокости приверженцев злобной демонессы из Темного мира, полагая, что рано или поздно Рахмат сам обо всем догадается.
Утешало лишь то, что, туранец время от времени замолкал, избавляя северянина от бесконечного нытья или прекрасных мечтаний. Настроение пронырливого аграпурца менялось, словно симпатии ветреной красотки.
Что до короны магараджей, то никакой замок, даже зачарованный демонами, не мог устоять перед волшебными пальцами туранца и Конан, считавший себя неплохим взломщиком, прекрасно оознавал то, что в этом деле он Рахмату, болтливому и трусоватому и в подметки не годится.
Благодаря молчанию киммерийца, движимый алчностью вор из Аграпура, пребывал на данный момент в радужном настроении, считая, что обчистить пустующие развалины это пара пустяков для таких умельцев, как он и Конан и удивлялся наивности Вайомидиса, рассчитывающего на скорое возвращение древней реликвии в руки законной династии правителей Вайнджана.
С досадными препятствиями, вроде бесноватых жриц, свирепых файнагов и прочей ерунды должен был управиться бесподобный воин Конан из Киммерии, с его, Рахмата, помощью.
Разобрались они же с демонами - ракшасами, хоть и не сразу.
Об истинных же планах приятеля он не имел ни малейшего понятия.
На закате дня они набрели на еле заметную тропку и решили положиться на удачу.
Становилось темно и злобные ночные твари, собираясь на охоту, подавали голос.
Яркая желтая рубашка Конана давно выгорела под беспощадным солнцем и выцвела от соленого пота, белесым пятном мелькала где-то далеко впереди.
Рахмат кое-как ковылял позади киммерийца. Будучи сугубо городским человеком, он ненавидел джунгли. К тому же, днем он напоролся на корягу и теперь распухшая нога мешала ему идти.
Посылая проклятия всем богам подряд, туранец приложил флягу с водой к губам и живительная влага потекла в пересохшее горло. Утолив жажду он поднял голову и принялся беспокойно озираться по сторонам – Конана нигде не было.
- Пусть Эрлик спалит своим огнем проклятые колючки! – ругался он.- Сын тупоголовой ослицы и шелудивого верблюда, киммерийская деревенщина, вероятно вообразил, что вместо ног я отрастил крылья и буду догонять его по воздуху!
Спотыкаясь за каждым шагом, Рахмат ковылял вперед, напряженно вглядываясь в сгущающуюся тьму.
- Проклятье!- внезапно раздался голос, звучавший глухо, точно из преисподней. Туранец отшатнулся в сторону от непонятных звуков и земля разверглась у него под ногами. Нелепо взмахнув руками, он камнем рухнул в черную бездну.