Когда я подъезжаю к родительскому дому, в окнах горит свет. Значит, отец уже успел добраться сюда.
Что ж, тем лучше. Забираю из папки несколько фото, выхожу из машины. Ставлю ее на сигнализацию и прохожу через ворота с помощью электронного ключа.
Отца застаю в столовой за стаканом бренди.
Ослабив галстук и расстегнув верхние пуговицы темной рубашки, он сидит за столом, покручивая стакан в руках.
— Игорь! — оживляется, заметив меня в проходе между кухней и столовой. — Как Лиза?
Я стараюсь держать себя в руках.
— Все в порядке. Она сейчас дома с Маратом, — отвечаю спокойно.
— Хорошо.
Он поднимается из-за стола, достает из буфета второй стакан.
— Будешь?
— Нет, я за рулем, — качаю отрицательно головой.
— А я выпью. Что-то нервы сдают. Мама пока без изменений. Впала в кому, находится в реанимации. — Он открывает бутылку и освежает порцию крепкого напитка в своем стакане. — Я же без нее, как без рук, сын… не могу поверить, что ее здесь нет. Кажется, что она сейчас выйдет из спальни и скажет, что пора ужинать.
Я вдруг ощущаю прилив дикой усталости. Медленно присаживаюсь на стул напротив отца и сверлю его взглядом.
Собравшись с духом, открываю папку и выкладываю перед ним одну фотографию.
— Что это?.. — он непонимающе рассматривает фото, а потом его лицо вытягивается.
«Скажи, что это фотошоп», — прошу мысленно. Но ведь понимаю, что никакой не фотошоп. Все реально.
— Пап, у тебя с ней давно? — уточняю отстраненно. Мне все это неприятно. Если бы мать была сейчас полностью здорова, я бы махнул рукой на их разборки. В конце концов, я же понимаю, что любовь не может жить вечно. Рано или поздно она уходит, остается привычка. Папа запросто мог захотеть другую женщину.
Но мама в коме, а значит, любое действие отца сейчас предательство. Или того хуже – соучастие. До меня наконец доходит, что авария могла быть не случайной. А самое страшное – на месте мамы сейчас запросто могла оказаться Лиза.
— С Олей? — вырывается у него против воли, я и понимаю, что да. Давно.
— С Олей, да, — киваю на автомате.
Отец проводит по стильной бородке рукой. В его глазах горечь.
— Игорь, все сложно… — пытается уйти от ответа.
— Говори, как есть. Я ведь все равно узнаю, — отзываюсь на его попытку.
Он залпом выпивает свой напиток. Морщится.
— Давно. Десять лет, — признается глухо. Прикрывает на миг глаза. — Мы с Олей познакомились, когда она устроилась на работу в суд секретарем. Молодая, звонкая, горячая. У меня от нее сразу крышу снесло. Разница в возрасте ничего не значит, когда появляются сильные чувства. Ты поймешь это только, когда доживешь до моих лет, сын. Влечение вспыхивает против воли. Да, я люблю твою мать. Да, я уважаю ее. Но Оля… Оля – это другое! Совсем другое…
Его губы изгибаются в страдальческую полосу. Зажав кулак, он шумно в него выдыхает.
— Как тебе удавалось десять лет лгать матери? Она ведь… у нее интуиция всегда на высоте!
— Они с Олей вляпались в одну историю тогда. Можно было запросто притянуть за уши Янову к уголовной ответственности, но я не смог. Просто съехали, замяли дело. Искрило между нами не по-детски. А Аня… Она начала нас подозревать совсем недавно. Оля решила отвести подозрение, и активно принялась за тебя. Я сразу сказал ей, что это не самый лучший вариант. Что у тебя есть Лиза, но для Оли самым важным было усыпить бдительности Ани.
— А Тагира выпустили по ошибке тоже для усыпления бдительности моей матери? — произношу с горькой ухмылкой.
Он жмет плечами.
— Я не знаю. Если ты думаешь, что в этом замешана Оля, то ты ошибаешься.
— Мои друзья все проверят. Если эта «ошибка» - ее рук дело, мы сделаем все для того, чтобы ее сняли.
Отец морщится.
— Ладно, признавайся, откуда у тебя фотографии? — смотрит на меня прямым взглядом.
— Они лежали у мамы в сумке. Судя по всему, она наняла частного детектива. Если бы она следила за вами сама, то не стала бы возить в сумке фотографии.
— Игорь, я не хотел, чтобы мать узнала! Честное слово… Ты ведь знаешь, как я к ней отношусь.
— Пап, случилась авария. Возможно, это преступление. И я очень надеюсь, что ты не замешан. Очень, очень на это надеюсь.
— Игорь, послушай! Авария – случайность. Неужели ты думаешь, что Оля способна на убийство?
— А разве нет? Женщина, которую десять лет держат в любовницах, воруют ее самые лучшие годы, способна на многое!