В голове полный хаос. Как сказать ему, что у нас будет ребенок?
А он, будто чувствует. Звонит, едва я касаюсь руля.
Я откладываю сумку на свободное сиденье и дрожащей рукой сжимаю мобильник.
— Привет, Лиз, — слышу голос отца своего ребенка.
— Привет.
— Ты еще не у мамы?
— Сижу в машине возле больницы. Сейчас пойду к ней.
— Лиз…я тут подумал, давай поженимся, а? Черт с ними, с нашими невзгодами. Распишемся в узком кругу, позовем Марата с Надей, Глеба с Ксюшей?
Что-то ёкает внутри.
Хочу сказать ему про ребенка и не могу. Страшно до одури. Сглатываю ком в горле. Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.
— А как же твоя мама? — уточняю осторожно.
— Мама? Ну, очнется, мы ей фотографии с регистрации покажем. Кто не успел, тот не успел.
Я слышу, как он улыбается и тихонько смеюсь. И сразу на сердце становится легко.
— Хорошо, я согласна. Обсудим это вечером?
— Обсудим. Позвони, как выйдешь от мамы, ладно?
— Позвоню.
Я жму отбой. Горло сжимает спазм. Кажется, я сейчас расплачусь. Обмахиваюсь папкой. Всхлипываю. «Это все гормоны», — убеждаю себя.
Глава 25. Лиза
Несколько мгновений смотрю на экран. Решаюсь. Набираю смс.
«Я жду ребенка» — летит сообщение Игорю.
Вижу, что он его прочел. Вижу, что пытается что-то писать в ответ. Потом стирает. Снова пишет. Стирает и выходит из нашей переписки.
Я сижу, откинувшись на сиденье и растираю по щекам слезы.
Почему я плачу? Как остановить этот поток слез?
Телефон вибрирует отчаянным вызовом от Свиридова.
Отвечаю мгновенно.
— Лиза… правда, что ли? — слышу его растерянный голос.
—Правда… я на приеме у гинеколога была. Только от него. Срок девять недель. В конце весны нас будет трое.
— Черт… неожиданно. А почему ты мне не сказала, что идешь на прием? Я бы вырвался.
Я чувствую, как дрожат губы.
— Прости. Я просто хотела убедиться, что мне не показалось.
— Ты плачешь, что ли? Не плачь, пожалуйста. Я люблю тебя. Я хочу нашего ребенка! Очень хочу…
— Я тоже хочу… давно хочу.
— Так, все. Успокаивайся, умоляю. Я сейчас попробую перенести свою консультацию и приеду к тебе в больницу. Дождись меня, ладно?
— Угу, — киваю отчаянно. Чувствую себя полной дурой от того, что моя нервная система дала сбой.
…Я иду по просторному холлу больницы. Анна Станиславовна находится в отделении интенсивной терапии, где ей обеспечивают полный уход. Если состояние стабилизируется, ее переведут в отделение неврологии и назначат восстановительное лечение.
Сегодня все без изменений. Но мне необходимо с кем-то поговорить, поэтому я выбираю свою почти свекровь. Она все равно не подает никаких признаков улучшения состояния, а мне нужно выговориться. Так что, хуже никому не будет. Все равно, что говорить со стеной, только есть иллюзия, что беседуешь с человеком.
Я захожу в палату интенсивной терапии. Здесь повсюду датчики и мониторы. Пахнет лекарствами.
Присаживаюсь на место для посетителей.
Всматриваюсь в бледное изможденное лицо свекрови.
— Добрый день, Анна Станиславовна, — произношу приветствие. Она не реагирует.
— Вы снова без изменений, да?
Вздыхаю. Она всегда без изменений, но сегодня меня это злит.
«Могли бы уже и очнуться», — так и вертится на языке, но я себя одергиваю. Нельзя такое говорить человеку, который оказался в беспомощном состоянии.
— Я должна вам кое-что сказать, — начинаю уже спокойнее. — Вам первой, потому что сейчас от вашего состояния зависит наше с Игорем будущее. Мы отозвали свою регистрацию. А час назад Игорь предложил все же пожениться. А я не могу не согласиться! Я ребенка жду, понимаете? Вот…
Лезу в сумку, достаю из папки фото узи.
— Девять недель уже… Вот, смотрите. Это малыш.
Машу картинкой у нее перед лицом, а потом горько усмехаюсь самой себе.
– Зачем я вам это показываю? У вас ведь глаза закрыты… Даже не знаю, что на меня нашло. Простите…
Прячу фотографию ребенка обратно в папку. Молчу некоторое время. Вздыхаю.
— Пока вы здесь лежите, полноценного счастья в день свадьбы у нас не получится. Но ждать мы не можем. Чем дольше будем тянуть, тем меньше времени у нас с Игорем остается до рождения ребенка. Сейчас, когда он у меня внутри, я чувствую себя ужасно уязвимой. Мне хочется, чтобы у меня в паспорте стояла печать о браке, а когда ребенок родится, чтобы он автоматически получил отчество и фамилию своего отца.
Глаза застилают слезы. Не знаю, почему я так реагирую на свою исповедь. Как же глупо притащиться сюда и рассказывать человеку, который находится в коме, про свои эмоциональные проблемы!