Вытираюсь жестким полотенцем и достаю из шкафа серую футболку и мягкие брюки для сна. С размаха падаю на постель и несколько минут лежу на спине, испытывая неимоверные мучения из-за своей эрекции.
Все, не могу больше…
Психую. Срываюсь из спальни и спускаюсь по лестнице вниз. На первом этаже полумрак.
Я пересекаю небольшой уютный холл и оказываюсь у двери гостевой спальни, в которой прячется Лиза со своими страшными картинами.
Приоткрываю тихонько дверь. Да, без стука. Я устал все время стучаться в ее душу.
Сегодня я не хочу стучать. Не хочу больше уговаривать. Понимаю, что это ничего не изменит. Там, у нее внутри стена. Она никогда не рассказывает, что с ней делали, но я понимаю, что мне лучше не знать, если я хочу сохранить остатки разума и не свихнуться.
Лиза сидит в полумраке на кровати лицом к окну. Из окна льется свет уличных фонарей, а она беззвучно плачет.
— Лиза… — тихо зову ее я.
Она не отвечает, но и не прогоняет.
Я подхожу к ее постели. Тихо сажусь за ее спиной и осторожно прикасаюсь к ее плечам руками.
— Это я, Лиза, — шепчу тихо ей в шею. — Я люблю тебя. Я не знаю, из-за чего ты переживаешь, и наверное, будет лучше, если это останется для меня тайной. Но я хочу тебя, как женщину. Хочу обладать тобой, понимаешь? Спать с тобой хочу!
Она всхлипывает. Плачет, но позволяет моим рукам пробраться к ее талии и сомкнуться на ее животе. Я осторожно притягиваю ее к себе спиной. Мягко целую в шею.
— Мне так страшно… Я боюсь, что мое прошлое аукнется в настоящем и загубит твою карьеру… — шепчет сбивчиво. — А я так хочу ребенка…
Ее плечи беззвучно трясутся в горьком плаче.
Я осторожно разворачиваю ее к себе лицом.
— Тсс, — прижимаю палец к ее мокрым от слез губам. — Все, хватит. Моя карьера – это уголовные дела. Проступки моих клиентов тесно вплетаются в законодательство, переплетаются с ним, создают симбиоз, пытаются через него переступить… Моя репутация настолько мрачна, что ее невозможно загубить твоим прошлым. Я не хочу, чтобы ты себя корила за то, над чем была не властна. Мы просто закроем ту главу твоей жизни и начнем сначала.
— А если окажется, что у меня не все в порядке со здоровьем?
— Ты сдала все возможные анализы. У тебя все в полном порядке.
Она вздыхает и с тоской заглядывает в мои глаза.
Я касаюсь ее губ легким поцелуем.
— Если бы ты только знала, как сильно я по тебе скучаю, — шепчу ей в губы. — По твоей ласке, Лиза…
Она напряженно сглатывает. Убирает прядь волос с лица и осторожно касается моих губ ответным поцелуем.
Я больше не могу терпеть эту пытку. Склоняюсь к ней и накрываю ее губы жадным поцелуем. Мое тело дико жаждет снова сделать ее своей.
Я чувствую, как ее тревога отступает назад. Свет с улиц отбрасывает мягкие тени и будоражит.
Лиза подается мне навстречу и тонет в моих сильных объятиях.
Я хочу быть с ней предельно нежным. Максимально осторожным. Я не желаю причинить ей зла.
Мои губы гуляют по ее шее жадными поцелуями. Руки неистово гладят ее спину и плечи, подогревая желание.
Она молчит. Ничего не говорит, но и не отталкивает меня.
Слова нам ни к чему.
Я едва заметно улыбаюсь.
Она тонет в моих объятиях. Тихо всхлипывает, позволяя развести ей бедра.
Я нежно касаюсь губами ее губ, а руками тяну льняную ткань платья вниз.
С ее губ срывается тихий вздох – и мой взгляд полыхает вожделением. Я укладываю ее в подушки. Обжигаю горячим дыханием ее шею, и под кожей разливается неистовый жар.
Она шумно выдыхает, забывается, становится почти прежней. Ее пальцы и губы дразнят меня, ласкают и гладят, заставляя желать ее еще сильнее.
Без лишних слов я нависаю над ней.
С ее губ срывается стон, и она подается навстречу ласкам.
Мой язык безжалостно проникает в ее рот, властно сминает его поцелуями, и она сдается, прогибается навстречу ласкам.
Я накрываю ее своим телом, чувствую, как она сжимает меня бедрами, как задыхается от давно забытых ощущений.
Маски сброшены.
В сознании все меркнет. Остается только полумрак, наши стоны и одно срывающееся дыхание на двоих.
Мы лежим, не двигаясь. Запредельное наслаждение медленно отступает, возвращая к реальности.
Лиза касается моей руки своими тонкими пальцами.
— Мы не предохранялись, — с тревогой шепчет она.
Я приподнимаюсь на локте. Заглядываю ей в глаза.
— Знаю, — выдыхаю в ответ и припечатываю ее губы твердым поцелуем.
Она наконец выдыхает. Мне кажется, с каким-то маниакальным облегчением. Ведь если я знаю, то я осознаю последствия.