Выхожу на веранду, сегодня свежо после дождя. Ставлю кофе на большой деревянный стол. Здесь уютно, мягкие кресла, качели, цветы – наше излюбленное место. И тихо так после грозы, но небо черное. Какая-то глупая ворона пролетает так низко над двором, издавая истошное карканье.
Внезапно слышу звук подъезжающей машины и тут же спохватываюсь. Это муж.
Щелкают ворота, я поднимаюсь и вижу Руслана. Высокий, большой, с военной выправкой, крепкий. В черной кожаной куртке и джинсах. Он быстро мажет по мне строгим взглядом.
На сердце сразу спокойнее. Я рада его видеть.
Сладкое томление ощущается внизу живота. Я соскучилась по нему всего за сутки.
— Привет, Рус.
Хочу было подойти к нему и поцеловать, но Руслан выставляет вперед руку, останавливая меня.
— Не надо, Аля.
Впервые не поцеловал, не прижал к себе. А это больно. Ладно, может, он устал, а тут я. Может, еще что-то. Ничего.
— У тебя сломалась машина? — спрашиваю, когда он подходит ко мне. В руках какая-то папка, которую Руслан кладет на стол передо мною.
— У меня не сломалась машина.
Глотаю обиду, но не подаю виду. Мало ли что. Ничего.
— Мог и позвонить, если у тебя проблемы. Я волновалась. И Тимоша тоже.
Руслан молчит. Сканирует меня глазами, черными как ночь. У него на шее проглядывает тату, и я невольно обхватила себя руками. Не люблю, когда он такой серьезный. Не по себе мне становится.
Его черные волосы зачесаны назад, на лице трехдневная щетина. Прямой нос, жесткие губы, четкие скулы, волевой подбородок. Мне нравится его разглядывать, за эти пять лет он не сильно изменился, разве что на висках появились серебристые проблески.
— Поставь сюда свою подпись.
Кивает на папку, беру ее и осторожно открываю.
Пробегаюсь глазами по буквами и не понимаю ничего.
Перечитываю снова и не верю. Нет. Ошибка? Да просто ерунда, хотя живот тут же сковывает стальным обручем.
— Что это?
— Это документы на развод.
Стою и смотрю на него, пошевелиться не способна. Кажется, мне это послышалось, но нет.
— В смысле?
— В прямом. Я развожусь с тобой, Аля. Мне не нужна такая жена, как ты, больше.
И все. Меня понесло, ноги подкосились. Я едва удерживаю равновесие, потому что это больно. А я была уверена, что Руслан Власов больше ни за что в жизни не сделает мне больно, но он сделал. Снова.
Глава 2
У нас не было ухаживаний и конфетно-букетного периода, но после свадьбы и усыновления Тимоши все изменилось. Руслан завязал с криминалом и правда стал для меня мужем, а для Тима отцом. Все было нормально, потому теперь, стоя напротив него, я и правда не понимаю.
— Ты что, шутишь? Это не смешно, Руслан!
— Я не шучу. Дом оставляю тебе, я открыл вам счет на жизнь. На первое время хватит. Подпись ставь.
Тыкает пальцем в эту бумажку, а я пытаюсь понять, что происходит. Мой мозг отказывается воспринимать такую правду.
— Ты серьезно? Мы что, поссорились? Что такое, Руслан?
Он смотрит на меня своими черными глазами. Когда я пытаюсь коснуться его руки, отдергивает ее, словно я для него резко стала противной.
— Не трогай меня.
Вижу, как сцепил челюсти, как на строгих скулах заиграли желваки. Ему не нравится. Вон аж передернуло всего.
— Прости. Если я что-то сделала не так, прости, Рус. Я я исправлю это.
— Ты меня не слышишь? Я развожусь с тобой, Аля!
Сглатываю, хватаюсь рукой за край стола. Не падай и не реви. Подожди. Рано.
Как пазл в голове складывается, что Руслан последний месяц часто задерживался. Он даже дома не ночевал.
— У тебя кто-то есть? Другая женщина?
— Это тебя не касается. Подписывай. Живо.
— Я и пальцем не пошевелю, пока ты мне все не пояснишь!
Руслан набирает больше воздуха, а после подходит ко мне вплотную и становится напротив. Я ему едва до груди достаю. Он большой, он старше меня на семнадцать лет, но раньше я не ощущала этой разницы. По крайней мере, не так остро, как сейчас.
— Ты идиотка или просто прикидываешься? Я тебя не люблю давно, ты никто для меня, мы чужие люди!
Слезы наполняют глаза, быстро их вытираю.
— Что? Это правда?
— Правда.
— Это потому, что я родить не смогла, да? Потому, что у нас нет общего ребенка? Скажи!
— Это потому, что я не люблю тебя и никогда не любил. Я пользовался особой, глупая дурочка, а ты просто велась на это, но все имеет свойство заканчиваться, — чеканит каждое слово, а мне больно. Словно он наносит удар.