В телегу вернулась до того, как лагерь начал просыпаться. Уже укладываясь на дне, услышала звук рога, а еще спустя несколько минут тишина наполнилась голосами и шумом. Лагерь спешно собирался, чтобы обоз мог продолжить свой путь.
Собирались быстро. Я лежала, надеясь на то, что в мою телегу не сунутся. Но в какой-то момент услышала приближающиеся шаги, а затем и голоса, при звуке которых внутри все замерло.
- Сейчас вещи капитана в его телегу брошу и поедем! – и одновременно с этим под брезент забрались пальцы, а я едва не подскочила, сообразив, куда именно забралась.
Казалось, секунда, и ткань отбросят, а меня обнаружат. Но нет. Знакомый голос спокойно произнес:
- Положите в общую.
Маг? Да, это определенно был он. Я замерла, следя, как мужские пальцы исчезают.
- А почему? – спросил дотошный солдат.
- Много будешь знать, состаришься, - шутливо ответил Маргел. – Клади одеяла в общую телегу.
Это мне так повезло, или старик знает о том, что в телеге незваный гость? Я сглотнула. Кажется, маг в курсе того, что я еду «зайцем» в телеге обоза. Но почему тогда не раскрыл меня капитану Гаррету, особенно зная, что тот категорически против? Непонятно. Или он решил, что маг со способностями целителя им пригодится в дороге? Но так или иначе, я не тешила себя надеждой на то, что мне сейчас просто повезло. Нет. Определенно, маг специально отправил вещи капитана в другую телегу, так как не желает, чтобы меня раскрыли раньше времени.
Тем не менее, затихла. А когда раздался шум удаляющихся шагов, вдруг услышала голос Маргела:
- Держись, мальчик. На следующей остановке вечером поговорим. – И все. Более ни слова. Зато я убедилась в том, что права. Маг знает. А значит, старик сильнее, чем я думала. Почувствовал меня и, скорее всего, в первый день, когда мы уезжали из деревни.
«Старик, кажется, на моей стороне, - подумала спокойно. – Вечером узнаю, что потребует за молчание. А дальше буду думать!» - и с этими мыслями приготовилась ждать.
***
Второй день путешествия тянулся еще дольше, чем первый. Начать с того, что за ночь я выспалась и теперь только и могла, что лежать без сна, таращась в потолок из брезента. Такой близкий, что порой зрение мутилось и голова шла кругом. Днем, спустя несколько часов, обоз остановился. Был сделан привал, а я осталась сидеть внутри, слушая голоса вокруг и понимая, что выбраться нет возможности. А потом произошло чудо. В какой-то миг брезент поднялся и, прежде чем я успела испугаться, ко мне забрался бесенок. Сверкнул глазищами и бросил запечатанную глиняную бутыль. Бросил и был таков, выбравшись так быстро, что я не успела никак отреагировать на его появление.
В бутыли оказалась вода. Чистая, родниковая, слаще ее я, кажется, не пробовала ничего в своей жизни, особенно учитывая тот факт, что моя успела закончиться, и я мучилась от жажды. Сделав несколько глотков, мысленно поблагодарила богов и мага, уже радуясь своему нежданному союзнику.
Лагерем простояли с полчаса, а потом все возобновилось. Тряска, лошадиный топот, редкие перекрикивания солдат в отряде. Сделав для себя крошечную щель для воздуха, видела, как сбоку от дороги проплывает лес. Темный, густой и какой-то жуткий. Не иначе, мы приближались к границе, за которой начинался северный лес. Где-то через час меня сморило, и я уснула. Благословенный сон продлился недостаточно долго и, когда открыла глаза, за телегой еще стоял яркий день.
Сделав глоток воды, поменяла положение затекшего тела. Нет, определенно, подобные путешествия не для меня. Привыкшая к активной жизни, сейчас я сама себе казалась превратившейся в этакую развалину. Поочередно принялась массировать ноги. Благо, пространство позволяло проделать это так, чтобы не коснуться брезента.
И снова дорога. Дальше ехали уже без остановок. Свет за телегой постепенно начал меркнуть и угасать. Я радостно представила себе, что уже скоро смогу выбраться наружу и размяться. А заодно поесть и даже умыться остатками воды. В идеале представляла себе ванну, полную пены. Такую горячую, что кожа мгновенно станет красной. Зато весь пот и грязь смоет за какие-то несколько минут. О, как сейчас не хватало этих благ. Но даже ради удобств ни за что не вернулась бы назад.