Быстрого осмотра хватило, чтобы понять – мужичок наглотался дыма. Плохо и очень плохо. Надо как можно скорее очистить его легкие и дать приток крови к голове. Я слышала про такие случаи, что у людей при подобном отравлении останавливалось сердце. А кто-то так вообще становился невменяемым, теряя рассудок. А потому действовала быстро, жалея лишь о том, что при себе не имею нужных зелий.
Пострадавший не обгорел. Кажется, бравые солдаты капитана вытащили его из горящего дома до того, как он успел получить ожоги. Зато бедолага вдоволь надышался дымом и вот, как результат, потеря сознания. Даже сейчас, в темноте, разбитой пламенеющим отблесками горящих домов, я видела, что лицо несчастного бело как мел.
Протянув ладони над его грудью, призвала магию. Ощутила, как сила потекла из пальцев, как засветились под одеждой руны, проявившись на коже.
- Еще пострадавшие есть? – спросила, не отрывая взгляда от мужчины. Выдавливая из его груди дым. Хотела сказать «выжившие», но понадеялась, что этот человек единственный, кому не повезло.
- Есть, - прозвучал голос мага за спиной. – И мертвых много.
- Это огневик, - Гаррет поднялся на ноги, но мне даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что он смотрит, следит за мной.
Мужичонка резко открыл глаза и согнулся в приступе дикого кашля, а я поспешила перевернуть его на бок и похлопала по спине, рявкнув:
- Дыши! – после чего встала и посмотрела на Маргела. – Кому еще нужна помощь?
- Этот единственный угорел, там еще бабы с ожогами, и малышня сопливая, - произнес кто-то басовито. Голос я узнала. Это был неизвестный мне до сих пор воин, что команды во время пути выкрикивал. Теперь я увидела и его самого. Рослого, заросшего бородой, словно он был не человек, а оборотень. Но глаза добрые.
- Помогай, оруженосец, - бросил мне капитан, а сам развернулся лицом к пылающему дому.
Я посмотрела на Гаррета, затем перевела взгляд на Маргела. Бесенок завозился на его плече. Ему явно не нравилось, как пахнет гарью. Здесь тяжело было дышать.
- Ступай, целитель, за Шоном. Он покажет, - коротко приказал мне маг и я повиновалась, осознав, что вот он, мой шанс, доказать свою пользу.
«Значит, бородача зовут Шон!» - подумала я и безропотно поспешила за воином.
- Сильно обгоревшие есть? – только и спросила я, пока мы шли по улице. Вдоль нее горели дома. И только самый дальний каким-то чудом уцелел. Видимо, туда и отвели выживших крестьян.
- Да. Не думаю, что твоих сил хватит, мальчик, - вздохнул мужчина. – Как тебя звать-то, парень? – он повернул голову и смерил меня быстрым взглядом. – Лет шестнадцать уже есть, или меньше?
- Есть, - отозвалась я. – А зовут меня Эрл.
- А я Шон, - зачем-то представился он, хотя Маргел уже называл мне его имя. – Шон Бассар.
- Очень приятно, сэр! – отозвалась почтительно. Воин хмыкнул.
- Сэр – это наш капитан. А я просто Бассар.
Шли достаточно быстро и возле дома оказались уже через пару минут. Прошли в широкие двери и оказались в просторном помещении, явно нежилом. Я не сразу поняла, что это конюшня. Лишь когда услышала беспокойное ржание и уловила запах конского навоза и сена, сообразила, куда мы попали. Но не успела развить эту мысль, да и оглядеться толком не смогла.
На земле, присыпанной сеном, лежали люди. И запах здесь был такой, что меня снова затошнило.
- Если нужна помощь, говори, - велел мне Бассар, но я уже спешила к первой женщине, у которой были жуткие ожоги на лице и руках. Кто-то из уцелевших крестьян пытался оказать помощь пострадавшим. Несколько свечей освещали помещение, но углы хранили мрачную тьму. Здесь я чувствовала себя неловко и немного жутко. Но страх прогнала, напомнив себе о том, кем я хочу стать. А настоящий целитель не испугается проблем. Хотя количество несчастных явно превосходило мои возможности.
«Значит, помогу только тем, кто нуждается больше всего!» - приказала себе мысленно. Ведь, если перерасходую ману, никому от этого легче не станет. Жаль, что я так долго была в магических кандалах. Мне бы вернуть мой прежний резерв. Но увы. Братец постарался и теперь из-за него, я не смогу помочь так, как хотела бы, этим людям.
Склонившись к женщине, которая сидела, баюкая черные руки, произнесла: