– Куда ты поедешь?
– Не знаю, – ответил Сергей, яростно стирая слезы с лица. ‑ Скорее всего, во Францию. Там можно затеряться, да и…
– Я поеду с тобой! ‑ выкрикнула я, не позволяя ему продолжить.
– Нет, Маш, ты останешься. Подумай о нашем ребенке.
– Но я не могу бросить тебя одного в такой момент! Как из меня жена в таком случае?
Я была настроена решительно. Даже если он будет против, мне не усидеть на месте. Не для того мы так боролись за наше счастье! Рука невольно опустилась на живот, и я почувствовала успокаивающее тепло. Наш ребенок, пусть еще слишком маленький, чтобы что-то понимать, пытался успокоить меня, ощутив гнетущее настроение. Сергей поднялся с пола и подошел ко мне. Его тяжелые руки легли на мои хрупкие плечи.
– Я понимаю, Мэри, – произнес он негромко и мягко. ‑ Но сейчас тебе необходимо остаться здесь. Возможно, чуть позже ты сможешь приехать. Я дам тебе знать, но до этого времени следует соблюдать осторожность.
Его глаза в тот момент выражали такую нежность, хорошо знакомую по прожитым годам, что на мгновение мне показалось все это плохой шуткой. Что сейчас он крепко обнимет меня и скажет, что на самом деле все хорошо и никакой опасности нет. И я прощу ему его глупые розыгрыши. Да все что угодно, лишь бы все это оказалось неправдой. Но сердце продолжало болезненно сжиматься, отдаваясь острой болью в груди, а по щекам давно уже текли водопады слез. Я не могла поверить, что это происходит со мной. Но в то же время не могла сопротивляться, понимая, что его решение правильное. И другого выхода нет. А потому отпустила. Со слезами на глазах и болезненной пустотой в душе.
И наступили дни мучительного ожидания. Каждое утро я с надеждой проверяла почтовый ящик, ожидая заветного письма и прекрасно осознавая: еще слишком рано для такого шага. Занимала свои серые будни всевозможными делами и даже научилась вязать. Только так и проводила свои одинокие длинные вечера. А по ночам плакала в подушку и молилась в слепом отчаянии Богу. Пусть только с ним все будет хорошо. Это было начало конца моей жизни. Чего я наивно не желала признавать до последнего. Все вокруг меня рушилось. Привычные устои шли ко дну, и казалось, выхода из этого ада нет. Но я продолжала цепляться за свои мечты о счастливой жизни с мужем.
Через несколько месяцев я получила от него письмо. Это был самый радостный день за последнее время. И я не стала терять времени зря. К моему огромному облегчению Сергей всячески способствовал нашему воссоединению даже из далекой Франции. Вскоре все необходимые документы были у меня на руках. А еще через две недели я с замирающим сердцем покинула Советский Союз, раздираемый на части гражданской войной.
А там меня уже ждали. Стоило мне только войти в здание аэропорта, как взгляд тут же отыскал среди многочисленной толпы такого знакомого и родного мужчину. Его глаза выискивали меня среди людей. И даже отсюда я могла видеть, как сильно он волнуется. То же чувствовала и я сама. Столько времени прошло с нашей последней встречи, что сейчас мои ноги дрожали слишком сильно, угрожая всему самообладанию. За эти месяцы Сергей изменился. Лицо осунулось и посерело, не выражая больше извечной жизнерадостности. А движения выдавали постоянное напряжение. Как же ему жилось без меня?
Я была не в силах больше сдерживать свои чувства за маской равнодушия и со всех ног побежала к нему, минуя недовольных и удивленных людей. Он заметил меня сразу же и двинулся на встречу быстрым шагом. Руки раскрылись для объятий, а лицо просветлело. А через мгновение я уже почувствовала его тепло и быстро бьющееся сердце под своей щекой. Такое же, как и мое. И я вновь постыдно разревелась, намочив своими слезами его рубашку.
– Мэри, как же я рад тебя видеть, ты даже не представляешь!
– Но я все равно больше! ‑ моя улыбка в тот момент могла посоперничать с самыми яркими звездами в ночном небе.
Мы еще долго стояли там, в бесконечном потоке людей, прижимаясь друг к другу в поисках тепла. В одну минуту все напряжение и отчаяние, что владело мной несколько месяцев, отступили, позволив вернуться радости и облегчению. Тогда я ощутила, что все, наконец, осталось позади. Мы снова вместе.
Еще пять счастливых лет мы прожили бок о бок в небольшом городке на окраине Парижа. В собственности у нас имелся небольшой домик и какое-то подобие огорода. И этого вполне хватало, пусть и было меньшим, чем мы обладали в Москве. Дмитрию, маленькому непоседливому мальчику с копной ярко-рыжих волос, только исполнилось пять лет. Ему повезло родиться именно в этой стране, что стала для нас убежищем. И он уже довольно сносно говорил на французском. Мы с Сергеем души в нем не чаяли и всем сердцем обожали мальчика, ставшего для нас опорой в этом жестоком мире.