Харальд, стоявший рядом, скупо улыбнулся, посоветовал:
— Штаны не забудь надеть. Поедим на этот раз в трапезной.
И Забава опрометью кинулась в угол, где стоял кувшин с водой. Наспех умылась, оделась…
Харальд, сделавший все это раньше нее, не спеша застегнул пряжку на плаще. Подхватил секиру, дождался, пока она накинет плащ и нахлобучит шапку. Затем вышел. Забава побежала следом.
Во дворе с сумрачного неба дома сеял мелкий снежок. Где-то там, за тучами, прятался рассвет, и в крепости еще только начинало светлеть. Харальд сразу свернул к кухне. Пояснил на ходу, не оборачиваясь:
— Возьмем костей. Тогда псы сами прибегут к псарне, даже собирать не придется.
Псы?
Забава оглянулась. Дома крепости тонули в блеклых серых тенях, собак нигде не было видно.
Но когда Харальд уже вышел с кухни, с лоханью, полной костей, сбоку на нее вдруг налетел черный ком. Залаял звонко…
— Крысеныш, — обрадовано крикнула Забава.
Подросший молодой пес прыгал вокруг, пытаясь лизнуть в лицо. Она, смеясь и уворачиваясь, замедлила шаг…
— Сванхильд, не отставай, — повелительно бросил ушедший вперед Харальд.
Рядом с ним крутилось сразу несколько псов — но близко к нему ни один не подбегал, все держались на расстоянии.
— Будь рядом со мной. Поняла?
И Забава тут же послушно кинулась догонять. Пообещала шепотом Крысенышу, по-прежнему прыгавшему возле нее:
— Как придем, дам тебе кость. Только тихо, ладно?
— Тихо, — вдруг гаркнул Харальд — на ходу, не останавливаясь и не оборачиваясь к ней.
Крысеныш тут же метнулся в сторону. Забава, тоже испугавшись окрика мужа, замерла.
Потом снова кинулась его догонять. Чувствуя себя ненужной, лишь мешающей…
Дойдя до загона перед псарней, Харальд начал швырять кости псам, отпихивая ногой тех, кто уже получил свою долю — но снова лез. Потом, оглянувшись на нее, выбрал мосол покрупнее. Кинул Крысенышу, державшемуся в стороне от злых кобелей. Прикрикнул, когда у него попытались отобрать кость. Того сразу же оставили в покое.
Забава, стоявшая у ограды, посмотрела на него с благодарностью. Сказала, когда муж вышел из загона:
— Спасибо.
— Это твой пес — но с моей псарни, — спокойно сказал Харальд, запирая дверцу. — Не за что.
Ей вдруг захотелось его обнять — но она устыдилась этого желания. Муж уже развернулся, бросил через плечо:
— Не отставай.
И зашагал, возвращаясь обратно на кухню.
Зато там наконец Забава смогла ощутить себя полезной. Харальд разворошил стопку с чистыми глиняными мисками, выбрал одну из середины. Она, стоя рядом, протянула руки, попросила:
— Я сама?
Он быстро сунул ей посудину, кивнул на котел с густой похлебкой, висевший над огнем. Приказал коротко:
— Оттуда.
А сам, пока Забава наполняла миску, набрал другой снеди — хлеба, сыра, чего-то еще. Налил в кувшин эля из бочки, выбрал ложки, прихватил две чаши…
Идя следом за Харальдом к главному дому, Забава все косилась на миску. И ступала осторожно, чтобы не расплескать. Думала со смущением, что муж из-за нее сейчас позорится перед своими воинами. Видано ли дело, чтобы ярл, целый воевода, князь по-нартвегрски, за собой везде бабу таскал? Днем, да прилюдно?
Из-за всего этого в трапезную главного дома, где уже сидело несколько человек, Забава вошла с робостью. Харальд вдруг оказался рядом, тихо бросил:
— Выше голову…
И она вскинула подбородок. Подумала горестно — нет, не дело это. Надо бы сказать Харальду, чтобы позволил ей в другой раз остаться в женском доме.
Все, кто сидел за столами в трапезной, сейчас смотрели на нее. Забава выдавила:
— Доброго дня…
— Доброго, — отозвалась пара голосов.
— Позови Кейлева, — велел тем временем Харальд одному из сидевших.
Воин торопливо поднялся. Бросил на Забаву взгляд — любопытный, с хитрым прищуром.
Она вдруг вспомнила Рагнхильд — и в ответ надменно вскинула брови. Мужчина поспешно отвел глаза, вышел…
Харальд уже шагал к столу на возвышении, и Забава заторопилась следом. Поставила миску на столешницу, опустилась на стул рядом с ним.
Он неожиданно наградил ее мимолетной улыбкой — и ногой придвинул тяжелый стул, на который она опустилась, к столу. Затем расстегнул пряжку на плаще, отпил эля. Распорядился:
— Ешь, Сванхильд. А то у тебя глаза теперь, как у совы — громадные. И все от худобы…
Забава на него посмотрела — но ничего не сказала. Взяла ложку, зачерпнула похлебки. Проглотила, стараясь держать голову повыше.