Народу в зале становилось все больше. Забегали рабыни, разнося еду и разливая эль. В ее сторону бросали взгляды. Слишком пристально и долго глазеть, правда, не смели — поскольку ярл сидел рядом.
Она сама все больше смотрела на стол. Хотя с задранной головой это было нелегко…
— Тот, кто прошел много битв, — вдруг пробормотал Харальд, — знает, что всякий может пропустить чужой удар. Завтра утром ты еще и стражу у стен проверишь вместе со мной.
Забава покосилась на мужа. Харальд сидел, спокойно откинувшись на высокую спинку стула. Искоса наблюдал за ней.
Хорошо ему говорить, подумала она безрадостно. Сказала негромко:
— Вчера я сидела в женском доме. Ничего не случилось. Может, не надо…
— Если ты будешь сидеть там каждый день, — перебил ее Харальд, понизив голос, — и все это будут знать, то случиться может всякое. Я теперь никому не доверяю. Кстати, половину вчерашнего дня ты провела со мной. Но я не могу торчать в опочивальне каждый день, охраняя свою жену. Поэтому тебе придется стать моей тенью. Тебе это трудно, Сванхильд? Тяжело? Если устанешь, скажи мне. Я присмотрю, чтобы ты отдохнула.
— Нет, — почти обижено сказала Забава. — Это не тяжело. Я крепкая.
Харальд насмешливо фыркнул. Она в ответ решила промолчать. Тем более что к столу уже приближался Кейлев. Забава, изобразив улыбку, торопливо сказала:
— Добрый день, отец.
Кейлев кивнул, посмотрел на Харальда. Тот бросил, не размениваясь на приветствия:
— Кейлев, найди в кладовой золотой браслет на мужскую руку. Побольше и потяжелей. А потом скажи Гейрульфу, что я хочу его видеть. Здесь и сейчас.
Кейлев, опять кивнув, ушел. Харальд наколол на острие кинжала кусок мяса из миски со снедью. Отправил его в рот, потом подхватил со стола вторую ложку, быстро зачерпнул похлебки…
Забава тут же пододвинула миску поближе к нему.
— В следующий раз так не делай, — бросил Харальд. — У меня руки длинные, я и так дотянусь. Ешь, Сванхильд. Я сегодня хочу сходить к устью фьорда, выйти на лодке в море… это ненадолго и недалеко, но перед этим все равно надо поесть. Особенно тебе, чтобы не мерзла на ветру.
Она тут же послушно зачерпнула похлебки. Харальд подсунул ей хлеба — Забава взяла и его.
Утром Неждана проснулась первой.
Шея затекла, потому что уснула, положив голову на руку Свальда — крупную, в толстых жгутах жил. Все равно что полено под шею примостила…
Но Свальд сам подсунул руку ей под голову, и притянул к себе, прежде чем захрапеть — а перечить ему Неждана не посмела. И так ночью наговорила столько, что удивительно, как не прибил.
Голое тело Свальда сейчас прижималось к ее спине, тоже голой. Левая рука обручем прихватывала поперек живота, не давая подняться.
И ведь ночью даже рубаху не дал набросить, подумала она. Но злости в этой мысли не было, только смущение.
В опочивальне было темно, светильники успели погаснуть. За ночь воздух выстыл — но за спиной мерно похрапывал новый хозяин, и от него шло ровное тепло. Как от печки. Меховое покрывало грело колени и плечо. Только нос, торчавший из складок, озяб.
Неждана, невидяще глядя в темноту, вздохнула. Между ног побаливало…
Об удовольствии, которое она испытала ночью, вспоминать было и сладко, и стыдно. Выходит, все-таки одолел он ее.
Но ведь ни разу не обняла этого чужанина, оправдалась перед собой Неждана. Правда, задыхалась. Охала, в стоны срываясь. И в руках его, как воск растопленный, таяла…
Она шевельнулась, приподняв голову, чтобы размять шею.
— Сейчас я тебя не трону, — пробурчал вдруг Свальд. — Поздно уже.
И убрал руку с ее живота. Легонько подтолкнул в спину.
— Вставай, одевайся. Отведу в рабский дом.
Неждана молча выскользнула из-под покрывала. Нашла в темноте свою одежду, быстро накинула рубаху, платье…
Свальд, встав с постели вслед за ней, протопал к двери — голышом, не одеваясь. Приоткрыл створку, потребовал:
— Светильник.
И получил из рук одного из стражников, охранявших вход на хозяйскую половину, железную ладью с огоньком на конце. Закрыл дверь, поставил светильник на полку, повернулся к Неждане.
Та, не глядя на него, уже торопливо заплетала в косу волосы. Нечесаные, спутанные его руками…
— Что, даже посмотреть на меня не хочешь? — с насмешкой спросил Свальд.
И вдруг подошел — без одежды, бесстыдно голый, как был. Встал прямо перед ней.
Неждана вскинула взгляд. Подумала с тяжелым сердцем — красивый все-таки мужик. И лицо у него ладное, уверенное, и плечи широченные, и грива белесая по этим плечам разметалась — как седой мох по дереву…