Свальд улыбнулся.
— Упрямая. Другая бы с утра разбудила меня поцелуями…
— А я целуюсь коряво, ярл, — бросила Неждана. — Боюсь, тебе не понравится. Куда мне до других.
Он вдруг притянул ее к себе. Проговорил напевно:
— Девы нередко, коль их разгадаешь, коварство таят. Изведал я это, деву пытаясь к ласкам склонить…
И Неждана замерла. Вот же, как искушает, змей чужанский, мелькнуло у нее. Ей жалуется, да на нее же саму. И ведь какими сладкими словами. Чисто скальд, гусляр их нартвежский.
Но губы Свальда были все ближе, так что Неждана опомнилась. Объявила с притворным сочувствием:
— Вижу, от дев тебе не раз доставалось, ярл…
Свальд засмеялся — негромко, хрипло. Заявил торжествующе:
— Ну, им от меня — тоже.
И вот от этих слов Неждану по спине словно ледяной лапой погладили. Ведь скольких девок, небось, испортил — а теперь со смехом об этом вспоминает. А они-то, бедные, кому он жизнь загубил…
— Да ты храбрый воин, ярл, — четко и ясно уронила она, неожиданно для себя самой. — Даже девок не боишься. Мстишь им, когда сможешь…
Пальцы на ее плечах сжались так, что она от боли изогнулась, запрокинув голову. Уставилась в лицо Свальда — на котором растянулись в оскале побелевшие губы.
— Не будь ты все еще рабыней Харальда, — прошептал он.
Опять на шепот перешел, как-то отстраненно, несмотря на боль, отметила про себя Неждана. Опасается, что стражники за стеной услышат, если вдруг рявкнет? И тут же поймут, что рабыня ему перечит.
— Я бы выпорол тебя сегодня же…
Неждана молча смотрела ему в глаза. Те походили на лед, прикрытый голубой водой…
Пальцы на плечах неожиданно разжались. Свальд развернулся, пошел к сундуку, где была его одежда. Начал быстро одеваться.
Она, тихо-тихо ступая — и боясь даже вздохнуть погромче — отыскала у кровати свои носки. Следом натянула опорки. За плащом идти не решалась, тот валялся на том же сундуке, где Свальд оставил рубаху со штанами.
— Плащ возьми, — вдруг глухо сказал он.
И грохотнул крышкой сундука. Потом в лицо Неждане полетел тяжелый меховой сверток, больше похожий на куль.
— Мне в мужском доме столько тряпок все равно негде держать. Обрежешь полы под себя.
На этот раз она не решилась перечить. Так и застыла, держа в руках его подарок.
А потом, когда Свальд пошел за своим плащом, скользнула к сундуку. Подобрала с пола свернутую шерстяную накидку, в которой сюда пришла. Быстро набросила на плечи…
Свальд, уже застегивавший пряжку на своем плаще, повернулся к ней. Посмотрел холодно, но ничего не сказал. Так же молча шагнул к двери.
Неждана поспешила следом.
Кейлев вернулся быстро. Положил на стол перед Харальдом тяжелый золотой браслет — больше похожий на широкую пластину, свернутую в трубку и украшенную несколькими камнями. Сказал:
— Гейрульф идет.
И тут же отошел в сторону.
— Возьми, — негромко велел Харальд.
Забава торопливо подняла со столешницы украшение.
Гейрульф, высокий мужик лет тридцати, уже подходил к возвышению. Остановился перед столом ярла, посмотрел так, как это у нартвегов принято — спокойно, бесстрастно. И не поймешь, о чем думает.
— Моя жена, — объявил Харальд, не вставая. — Хотела тебя поблагодарить.
Гейрульф перевел взгляд на Забаву.
Она привстала со стула, держа в руках браслет. Разговоры в зале быстро стихли, люди оборачивались в ее сторону, смотрели с любопытством…
— Я хочу говорить, — произнесла Забава, опять запутавшись в словах от волнения.
И подумала с легким страхом — нет, не то. Сказать нужно хорошо, правильно, потому что сейчас ее все слышат. Чтобы не говорили потом — дескать, жена у ярла чужачка, из рабынь взятая, и поэтому слова путного молвить не умеет…
— Я хочу, чтобы рука, которая убила колдунью, носила золото, — заливаясь румянцем, объявила Забава.
Голос ее под конец начал позвякивать медью. Сидевший рядом Харальд вскинул брови. Посмотрел на нее пристально.
— И чтобы эта рука была всегда такой же… такой же хорошей…
Она тонула, не находя подходящих слов и краснея все гуще — но тут Харальд рявкнул:
— Такой же меткой.
А потом громко велел:
— Гейрульф, прими браслет.
Воин шагнул еще ближе, встав вплотную к столу. Протянул широкую ладонь — и Забава с облегчением опустила на нее тяжелое украшение. Добавила:
— Спасибо. За меня… за все.
— И я благодарю тебя, Кейлевсдоттир — за твой щедрый дар, — так же громко, как Харальд, ответил Гейрульф.
Затем деловито взялся за браслет двумя руками. Нажал, раздвигая края, подтянул повыше засученный рукав верхней рубахи, нацепил широкий золотой обруч поверх рукава исподней одежды.