Свальд явился за ней, когда уже смеркалось. Подошел к нарам, равнодушно глянул, проворчал:
— Вставай. И пошевеливайся.
А затем, развернувшись, быстро зашагал к выходу. Ей пришлось бежать за ним следом — опять к главному дому, к хозяйской половине. Хотя вчера он говорил, что больше ее сюда не приведет.
На этот раз светильники в опочивальне уже горели. Теплый желтый свет лизал бревенчатые стены.
Свальд задвинул за ней засов, сделал несколько шагов от двери. Сказал тихо:
— На хозяйской половине сегодня ночуют люди, приехавшие из Фрогсгарда. Прибыли к Харальду, чтобы поднять его на щиты… так что теперь мой брат — конунг Харальд. Будешь с ним разговаривать, смотри, не назови ярлом.
Выходит, Забава Твердятишна теперь замужем за конунгом, подумала Неждана. Вот вроде и радостно, что своя, из рабынь, стала женой конунга — но и жаль ее почему-то.
Нелегко придется Забаве Твердятишне. Нрав у нее для этого слишком мягкий. Добрый.
А хуже всего то, что у конунгов по одной жене никогда не бывает. Вот женится хозяин на одной из своих, а у той нрав окажется как у Халлы, жены Свенельда. И ведь ей наверняка не понравится, что первая жена — чужачка из рабынь. Мало ли что сделает…
— И до завтрашнего утра я запрещаю тебе разговаривать, — все так же тихо добавил Свальд, расстегивая пряжку на плаще. — Чтобы твои дерзости не услышали гости Харальда. Ты слышала? Ни слова. Ни звука. Иначе я тебя изобью, да так, что будешь харкать кровью. Раздевайся.
Неждана заворожено посмотрела ему в лицо — спокойное, равнодушное, словно и не он только что пообещал отходить ее до кровавых соплей.
— Но стонать подо мной разрешаю, — заявил вдруг Свальд с довольной улыбкой.
И Неждана ощутила прилив ненависти. Вздохнула поглубже, чтобы злобу в груди унять…
— Ну, что стоишь? Я сказал, раздевайся.
От этих его слов на нее вместо злобы неожиданно накатила усталость. Понятно, что сейчас будет. Но если она так и не понесет от него, то зачем ей все это? Как бы жарко Свальд не ласкал, она для него лишь кусок мяса — рабьего, бабьего…
Потешится и забудет. А ей вспоминать о нем потом будет даже больнее, чем об Арнульфе.
Неждана молча отвернулась от Свальда, скинула плащ, уложила его на крышку сундука, возле которого стояла. Взялась было за платье — но Свальд вдруг положил руку на ее плечо.
— Хочешь поесть, Нида? Я принес тебе кое-что. Не то, чем обычно кормят рабынь. Будешь хорошо себя вести — и я завтра распоряжусь на кухне, чтобы еду для тебя накладывали не из рабского котла.
Неждана отвела взгляд в сторону. Сама не заметила, как губы скривились в усмешке. Рука на ее плече сжалась еще сильней. Синяк, что оставил ей Свальд этим утром, когда стиснул плечи, заныл…
— Говори, — чуть громче прежнего прошипел он. — Но так, чтобы за стеной не слышали. Что, не нравится моя забота, Нида?
Она наконец посмотрела на него, тихо ответила:
— И кулаком грозишь, и куском еды подманиваешь. На что-то одно надежды нет?
— И сам не знаю, зачем я с тобой разговариваю, — проворчал Свальд.
— А ты меня спроси, я скажу, — не подумав, бросила Неждана.
Он тяжело сапнул носом, потребовал приглушенным, низким голосом:
— Ну-ка скажи, Нида…
— Скучно тебе, ярл, — честно ответила она — по-прежнему тихо, шепотом. — Сидишь взаперти в крепости, не воюешь, как привык. Ночи, как ты сам сказал, теперь длинные — но пиров нет. А когда стемнеет, приходится в опочивальне сидеть. Тут не только со мной — с собакой разговаривать начнешь…
Пальцы на ее плече разжались. Скользнули к щеке, задержались там.
— А ты говорливая, Нида. Хорошо, что хоть сейчас не дерзишь. Еда на том сундуке…
Свальд мотнул головой, указывая куда-то в сторону — но ладони с ее щеки не убрал.
— И раз ты заменяешь мне теперь пиры и драки, к которым я привык, как ты сказала — может, скажешь что-нибудь еще? А то я опять заскучал.
Чего говорить-то, хмуро подумала Неждана. Развлекай его тут, ишь ты…
— Я не скальд, ярл…
— Свальд, — перебил он.
— Свальд, — послушно повторила она. — Но все равно, красиво и без дела говорить не умею. Вот если бы ты мне пригрозил чем-нибудь… тогда бы я ответила.
— Как только увезу тебя отсюда, первым делом выпорю, — явно развлекаясь, сказал Свальд.
И сердце у Нежданы сжалось. Хоть конунг Харальд и отдал ее своему брату — а все же здесь, в его крепости, ей жилось спокойнее. Потому что тут он был всему голова, даже Свальду…
— Лучше сразу убей, — тихо посоветовала она, глядя на Свальда исподлобья. — Глядишь, так и мозолей себе о кнут не натрешь.