И разглядела один из синих силуэтов, возвышавшийся сейчас рядом с ней, всего в паре шагов. Высокий, крепкий. Мужик, решила Забава, поспешно поднимаясь.
И уже потом разглядела копье у него в руке.
Онемевшая после падения нога чуть не подвернулась, но она все же устояла.
Там, где следовало находиться правому глазу, в голове у синего мужика белела дыра. Ей даже показалось, что дыра эта свищом уходила внутрь головы…
Хотя как такое может быть? С такой дырищей не живут.
В нескольких шагах замер еще один человек, тоже отливавший синим. Одно мгновенье было тихо — Забава молчала, эти двое внимательно ее разглядывали.
Потом тот, что стоял в нескольких шагах, громко бросил:
— Она сама принесла нам сюда отродье Локи в своем животе, отец.
В голосе у него словно что-то погромыхивало.
Мужчина, стоявший рядом с Забавой, ответил:
— Эта пожива не для твоего Мьельнира. Выродок Змея скоро придет — вот тогда все и завершится.
Отродье Локи, подумала Забава. Гудню рассказывала, что Локи это еще один здешний бог, вроде одноглазого Одина. И наподобие Тора, бога грозы, у которого есть волшебный молот Мьельнир.
Причем бог Локи был дедом Харальда. Получается, отродья Локи — это Харальд и ее ребеночек.
И стоит она сейчас перед Одином и Тором.
Забава скользнула взглядом по озеру. Чуть дальше, на ровной серой поверхности, которая могла быть только озерным льдом, лежало несколько тел, в которых размытая краснота едва теплилась, отливая серым. Умирают? Или уже мертвые? Еще дальше виднелись человеческие тела, светившиеся поярче, бледно-красным. Люди, живые.
Стоявшая перед ней высокая синяя фигура неторопливо повернулась, двинулась к лежавшим.
— Зачем? — бросила Забава ему в спину. — Зачем вы…
Она не договорила того, что хотела сказать — "хотите меня убить". Осознала вдруг, что такое спрашивать может лишь дите малое.
И так все ясно. Саму ее убивать — да кто она такая? Убить хотят ребенка. Но сами они делать этого не станут. Дождутся Харальда.
Высокий мужчина, шагнувший к телам на льду, на ее слова внимания не обратил.
Бежать надо, стрельнуло в уме у Забавы. Все-таки прав был Свальд, родич мужа — ей надо убираться отсюда. Даже если Харальд погонится следом, может, вдали от этого места колдовство с него сойдет…
Она кинула быстрый взгляд в сторону коня — но тот неподвижной грудой лежал в стороне. Бледно-розовое марево внутри его силуэта стало еще светлей, ржания не было слышно.
Забава на непослушных ногах кинулась в сторону русла реки, мутной лентой выплывавшего из-за серых комков прибрежных зарослей. Но наперез ей выскочил человек, сияющий красным. Размахнулся, словно набрасывая что-то…
И Забава уже во второй раз с размаху грохнулась об лед. Дернулась, ощутив под пальцами и на лице что-то похожее на частую рыбачью сеть.
Первое, что ощутил Харальд — это боль в левой щеке.
А следом хлестнули мысли. Где Сванхильд? Почему в руке нет секиры? Кто и зачем успел вывести коня, стоявшего сейчас в стороне? Кто успел на него залезть? Зачем?
Харальд скривился, ощутив, как ноет щека — дергающей, мозжащей болью. Но почему-то обрадовался этой боли. Сосредоточился на ней…
Мир перед глазами сиял багровым, однако по нему ползли серые тени. Рядом замер белый силуэт. Женский, с чашей в руках.
— Стой, как стоишь, — тихо выдохнула женщина.
С длинными белыми волосами, со смутно знакомым голосом… Сигюн?
— Чтобы те, кто сейчас творит свое дело на озере, меня не увидели, — сказала жена Локи. — Я принесла тебе яду, Харальд. Выпей.
— И настанет Рагнарек? — как-то скрипуче ответил он. Подумал быстро — яд от родителя?
По правую руку от него вдруг возник Свальд. Глянул на Сигюн, молча сунул в ладонь рукоять секиры. Харальд сжал пальцы. И уже собрался спросить у брата, где Сванхильд — но тут Сигюн сказала:
— Сказку про Рагнарек, которую Ермунгард рассказал тебе, сочинили для него боги. И поведали через йотунов, которых подослали — чтобы Змей поверил. Чтобы он сманивал к себе своих сыновей прежде, чем они породят того, чей приход предсказала вельва. Истинный Рагнарек — дитя, которое возьмет силу двоих, тебя и твоего отца — еще не родился. Он опасен для богов Асгарда, но не для людей. Выпей яду, Харальд. Стань тем, кем должен, чтобы защитить дитя. Скорей, времени мало.
И рано или поздно настанет Рагнарек, подумал Харальд. Точнее, он народится у девчонки. А затем…
Боль в щеке на мгновенье ослабла, и мысль тут же ускользнула. Харальд оскалился, сморщился, чтобы вернуть ноющее ощущение на коже. Вцепился в него, как хватается утопающий за брошенную веревку.