К тому же лица ее нартвег не видел — ночью все дело было. А стало быть, и не признает.
Неждана протиснулась между нарами и Красавой, торопливо поклонилась. Забормотала на здешнем наречии, глядя на мужика равнодушно, чтобы не заподозрил чего по ее лицу:
— Красава Кимрятсдоттир желает тебе доброго дня и спрашивает, зачем…
Светильник, бывший у нартвега в руках, вдруг оказался рядом на нарах. Огонек от быстрого движения моргнул, почти погас.
А Неждану стремительно развернули две руки — и тут же обхватили, притиснув спиной к мужской груди. Пол сразу же ушел из-под ног.
Нартвег вздернул ее в воздух, как вчера, у бани.
Неждану облило холодным ужасом — до дрожи по всему телу. А нартвег еще и выдохнул у самого уха:
— Ты.
Светильник снова разгорелся, плеснул трепетным сиянием. Высветил Красаву — та смотрела на них, выпучив глаза.
То ли это, то ли отчаяние, ледяной дрожью колотившее тело, придало Неждане сил. И она огрызнулась:
— Узнал? Вот и молчи. Иначе всем расскажу, какой ты слабак. Рабыням разболтаю, как пошел на охоту — а ушел битым. От них и до воинов дойдет.
Руки, державшие ее, разжались — и Неждана бухнулась на пол. Покачнулась, но устояла. Торопливо отступила к Красаве.
— Уже виснешь на нем, потаскуха? — медовым голосом спросила та. — Что ему сказала, тварь поганая? Отвечай.
Неждана молча развернулась. Встретилась взглядом с нартвегом — тот смотрел на нее угрюмо. Резко спросил:
— Как тебя зовут? Говори, все равно узнаю.
— В ваших краях Нидой назвали, — так же резко ответила Неждана. И заявила: — Красава Кимрятсдоттир…
Она кивнула, указывая на стоявшую у нее за плечом Красаву.
— Спрашивает, чего тебе здесь нужно. Да, и желает тебе доброго дня.
— Мой день уже стал добрым, — зло сказал нартвег. — Я нашел, кого искал. Еще увидимся… Нида. А скажешь кому хоть слово — узнаешь, что не только мой брат умеет разделывать людей на куски. Молчи, и будешь жить. Откроешь рот — просить о пощаде придется долго.
Он развернулся и зашагал к выходу из рабского дома.
А Красава тут же вцепилась Неждане в косы, так и не расплетенные с вечера. Дернула за них с силой, запрокидывая голову Нежданы назад…
Нартвег, уже было шагнувший за порог, но так и не закрывший двери, вдруг снова появился у входа. Застыл там, уставившись на них. Свет, падавший из дверного проема, высвечивал половину лица — красивую, с ровными чертами…
И с мятой припухлостью на носу.
Красава, как только завидела нартвега, разжала пальцы. Неждана снова выпрямилась. Мгновение она и мужик у входа мерялись взглядами — а потом тот ушел. Уже совсем.
Красава снова вцепилась Неждане в волосы, но теперь уже повыше, над косами. Дернула, заставив упасть на колени, приложила ее лбом об край нар…
Неждана не сопротивлялась — помнила, чем такое может для нее кончиться.
Так и так умирать, мелькнуло у нее в уме. Эта теперь бить начнет еще злее — и ведь наверняка пожалуется после сегодняшнего на нее хозяину. Хоть и языка не знает, но найдет как…
А если хозяин все-таки не запорет до смерти — тогда отомстит тот мужик, что сегодня приходил. Мало того, что он не из простых, так еще и братом приходится хозяину крепости, судя по его словам. Это про того болтали здешние, что он людей голыми руками на лохмотья рвет.
Что ж делать-то, с ужасом подумала Неждана, по-прежнему стоя на коленях у нар — и утирая кровь, текущую из ранки на лбу. Красава пнула ее сзади по пояснице, она глухо охнула. И развернулась, приняв следующий пинок уже на скрещенные руки.
Может, ярловой жене в ноги броситься, подумала она вдруг. Попросить о милости, о защите. Может, хоть она заступиться? А иначе не выжить…
Правда, жену ярла она видела всего один раз — но лицо у нее, как показалось тогда Неждане, было доброе. И сестру свою ярлова жена не забыла, хоть та и рабыня. Проведывала…
— Может, поутренничать тебе принести, Красава Кимрятовна? — Глухо спросила Неждана, подставляя руки под следующий пинок.
На кухне, решила она, у баб выспрошу, где и как проводит свой день жена ярла. Потом отыщу, буду молить, в ноги брошусь…
— Что, уже успела сговориться с чужанином о встрече? — пропыхтела Красава. — У меня за спиной, подлюка? Да я с тебя глаз теперь не спущу. Ты у меня света белого не взвидишь, гадина. Позже за едой пойдешь, когда чужанина тут рядом не будет.
Потом Красава, задыхаясь, бухнулась на нары. Приказала разгневано:
— Ноги мне потри. Все пальчики на них об твои кости отбила, гадюка ты мослатая. И волосья расчеши. А как поутренничаю, в баню отведешь. Вымоешь меня дочиста.