Вторая баба, пришедшая за едой для самих нартвежек, объявила, что Луту уже успели нарядить. Да еще так красиво — в шелковое платье с брошами, с зеленым монистом на шее…
Рабыни, хлопотавшие на кухне, переглянулись между собой. Скорбно, испуганно. Но Неждана и без этих взглядов поняла, что это значит.
Если нартвег умирает по старости или по болезни, не от раны, в могилу ему кладут рабыню. Иногда не одну. Бывает, что подкладывают рабынь и тем, кто умер от меча, с честью и славой, как это называют в Нартвегре. Это уж как решат те, кто хоронит…
Улыбка с лица Нежданы исчезла. Она снова взялась за ложку, поднесла ее ко рту, размышляя.
Если хозяйский брат погибнет, понятно и без слов, кого с ним уложат. Даже если она не явится на встречу, назначенную нартвегом — здешний хозяин скинет ее в могилу хотя бы для того, чтобы мертвый брат не таил на него обиду, уйдя из мира живых. Чтобы он получил наконец вергельд за свой разбитый нос.
Выходит, от этого дурня теперь зависит ее жизнь.
Неждана торопливо доела похлебку, сунула хлебцы под платье, пристроив их над концами платка, затянутого узлом на спине. Выскочила наружу, оставив пустую миску на краю одного из столов.
Время обеденное. Нартвегов на кухне не видно — значит, для них где-то выставили угощение. Если она пройдется по крепости, может, и наткнется на этого ярла Свальда. Скажет ему, чтобы не ждал — и тут же убежит. Днем, на людях, он за ней не погонится.
Люди из хирда Свальда собрались на берегу.
И он, нахмурившись, чтобы выглядеть погрозней, передал приказ брата. Ночью сидеть в мужском доме, по нужде выходить вдвоем или даже втроем. А еще лучше потерпеть до утра. Тот, кто ослушается, может погибнуть так же, как Хольгрен. Причем рабынь на всех у ярла не хватит…
Потом Свальд решил размяться. И пока махал на берегу мечом с Торгильсом, парнем из своего хирда, все вспоминал свои же слова, сказанные воинам.
Тот, кто вылезет ночью во двор, помрет, как Хольгрен. Тот, как назло, перед смертью тоже встречался с рабыней…
Дед никогда не простит мне смерти не в бою, решил наконец Свальд, уворачиваясь от падающего наискосок чужого клинка — и отвечая коротким замахом.
Старый Турле сам тут же помрет, только чтобы добраться до внука и рассказать, какое тот ничтожество по сравнению с викингами прошлого…
Одна радость — тогда Харальд уж точно уважит его просьбу, положив к нему в могилу ту девку, Ниду. Которую не пожелал отдать при жизни. Вот только стоит ли этому радоваться…
Торгильс поймал его меч на поперечину перед рукоятью, отбросил, поднапрягшись. Свальд несильно пнул того по бедру, сказал, отступая назад:
— Когда ты так отражаешь удар, убить тебя — легче легкого. Будь это настоящий бой, я бы сейчас держал в левой руке щит. И пока ты тужился, залепил тебе в лицо острием на умбоне (бляха в центре щита). Работай ногами, Торгильс, не стой на месте.
— Хорошо, — сплевывая, пробормотал тот. — Продолжим, ярл?
Но девка-то все равно выскочит из рабского дома, как стемнеет, вдруг подумалось Свальду. Выскочит, никуда не денется. И мало ли что с дурой случится…
К примеру, может найтись смельчак, который завалит девку раньше него. Или то германское колдовство, что убило Хольгрена, позарится на тощую бабу…
Сходить, что ли, предупредить, мелькнула у него мысль.
И Свальд качнул головой.
— Продолжишь с другим, Торгильс.
Он кинул затупленный меч одному из воинов, стоявших рядом, кивнул ему, чтобы тот занял его место. И зашагал к проходу между навесами.
Девка вроде бы все время сидела в рабском доме…
Неждана прогулялась до навесов, почти дошла до ворот, оттуда повернула обратно — но проклятого нартвега так и не встретила.
Что за дурень, с тоской подумала она, останавливаясь возле главного дома и оглядываясь. Когда не нужен, он тут как тут, а как ищешь сама — так и не найдешь.
Она уже решила вернуться на хозяйскую половину, как вдруг заметил по левую руку, со стороны бань и служб, того самого нартвега, идущего от рабского дома.
И быстрым шагом пошла, почти побежала к нему, оглядываясь на ходу — не видит ли кто? Как бы хозяин не прознал…
Нартвег тоже ее заметил и остановился, поджидая. Неждана еще издалека разглядела, что он лыбится.
Слова, которые он сказал, когда подстерег ее ночью у кухни, сразу всплыли в памяти. Про то, что ему-то подходить к ней запрещено — а ей нет. И поэтому она сама будет подходить к нему.
Кабы не Лута, которую сегодня уложат в чужую могилу, я бы и шагу к тебе не сделала, зло подумала Неждана. Ишь, разулыбался…