Остановить это можно только одним способом — найти того, кто проводит охоту зова. Но прятаться и охотиться этот человек мог где угодно. По другую сторону от Фрогсгарда, на севере — или далеко на юге. А то и вовсе где-нибудь в горах, на востоке…
Он уже прочесывал весь прошлый день окрестные леса. И несколько отрядов разослал в разные стороны, объяснив, что надо искать. Но никто ничего не нашел. Самому ему попалось одно волчье логово…
Красава проснулась поздно, когда уже рассвело. От очага, у которого хлопотала жена хозяина, Халла, сытно пахло свежеиспеченным хлебом — горячи, только что из печи.
Этой ночью она спала на хозяйской кровати. А Свенельд и Халла примостились на широких лавках, придвинутых к очагу.
Но легли хозяева далеко за полночь, потому что допоздна сдирали шкуры с павших овец. И сегодня поднялись раньше своей рабыни, так неожиданно ставшей почетной гостьей. Свенельда в доме уже не было — то ли нашлись дела на подворье, то ли благоразумно решил не попадаться ей на глаза.
Красава поднялась с кровати, оделась в одежду, взятую из своего узла. Чистую, но из грубой некрашеной ткани, какую должна носить простая рабыня.
Халла поднесла ей еще горячие хлебцы, сыр, копченый окорок, эль. Однако Красава от угощенья отмахнулась — кусок в горло не лез. И объявила:
— Пойду за хворостом.
Халла покосилась на свою рабыню с опаской. Но ничего не сказала, молча кивнув в ответ.
Серые тучи, обложившие небо, низко висели над лесом, начинавшимся за оградой. Красава, выйдя из ворот, осмотрелась. И повернула налево.
Почему-то ей казалось, что идти надо именно туда.
Ноги проваливались в неглубокий, по щиколотку, снег, но Красава упрямо шагала. Подворье Свенельда уже исчезло за деревьями, когда она наконец наткнулась на тело. Худой облезлый волк, уже пристроившийся к трупу, вскинул голову. Оскалил клыки.
— Уходи, — спокойно посоветовала Красава на нартвежском наречии, глядя зверю в глаза. — Уходи и не возвращайся. Или подохнешь здесь же.
Волк вдруг взвыл, словно от боли. И метнулся в сторону — но уже трясясь всем телом и прихрамывая.
Красава, проводив его взглядом, подошла к трупу. Равнодушно, сама удивляясь своему спокойствию и даже немного гордясь им, осмотрела тело.
На снегу валялся окровавленный мужик без одежды. Все горло выгрызено, разодрано напрочь. Руки-ноги заломаны, как ветки, в разные стороны. На голой груди страшенные синяки — и она примята, словно на ней долго прыгали.
Вот ты-то меня обратно в крепость и приведешь, касатик, вдруг подумала Красава довольно. Теперь осталось только известить об этом Харальда. Да поскорее.
Обратно к дому Красава шла поспешно. За несколько десятков шагов до подворья и вовсе побежала. Влетела в горницу, где хлопотала у очага Халла, крикнула:
— Где Свенельд? Зови его сюда. Скорей. Там, в лесу, убитый человек.
Хозяйка глянула на нее расширившимися глазами — и боком, стараясь к ней не приблизиться, выскочила из горницы. Вскоре по сеням протопали тяжелые мужские шаги, вошел Свенельд.
Красава развернулась к двери, глянула в упор на хозяина. Объявила:
— Я ходила в лес за хворостом и нашла мертвого человека. Сейчас ты тоже пойдешь в лес, по моим следам. Посмотришь на труп. А потом сядешь на коня и отправишься в Йорингард. Скажешь ярлу Харальду, что рабыня, которую он подарил, нашла в лесу возле Ограмюры растерзанного человека. Но убили его как-то непонятно, поэтому ты просишь ярла, живущего в округе, разобраться с этим. Но запомни — если Харальд узнает о том, что случилось с тобой вчера, в твоей Ограмюре околеют не только овцы. Ступай.
Она развернулась спиной к Свенельду, не дожидаясь его ответа. Впрочем, ответа и не было, хозяин молча вышел.
Красава подошла к очагу, села на лавку.
Теперь осталось лишь дождаться берсерка.
— Принеси гребень, — потребовала Красава у вновь вошедшей Халлы, не оборачиваясь к ней. — И знай — ты должна молчать о том, что я говорила вам вчера. Иначе беда придет не только сюда. Но и в дом твоего сына. И твоих дочерей.
После ночи, когда Тор-Доннер забрал сразу двух воинов, Харальд весь день рыскал по лесам. Но вернулся в Йорингард еще до заката.
Во-первых, для того, чтобы поспать перед следующей ночью. Хоть немного. Он провел на ногах, без сна, уже два дня и две ночи.
Во-вторых, потому, что вечером должны были хоронить погибших ночью воинов. И Харальд хотел, чтобы войско видело, как их ярл отдает им последнюю честь, сам кинув горсть земли в могилу.