Он сам выпустил псов, затем прошелся вдоль стен. Удостоверился, что перевернутые корабли стоят надежно, опираясь бортами на земляные насыпи. А люди, как и было приказано, сидят под ними. Потом проверил стражу во всех домах…
И спустился к фьорду, уже успевшему покрыться тонкой коркой первого льда. Прошелся по ней у берега, где наледь была потолще. Дошел до того места, где под ногами уже трещало и прогибалось — и только там остановился. Бросил, глядя вдоль замерзшего фьорда, над которым посвистывал ветер:
— Ермунгард.
Ответа не было. То ли родитель ждал от него очередной жертвы — то ли мороз, сковавший залив, Мировому Змею не нравился…
Надо будет завтра днем выйти в море на одной из лодок, которых оттащили к устью залива, к открытому морю, замерзавшему только в самые большие холода, решил Харальд. И попробовать еще раз позвать родителя.
А еще надо съездить к Свенельду, подумал он, выходя на обледенелый берег. Расспросить его насчет Кресив…
Неждана заскочила в опочивальню, как только Харальд из нее вышел. Махнула поклон, пробормотала:
— Доброго тебе вечера, Забава Твердятишна.
И кинулась к посуде, оставшейся после еды, которую Харальд принес в покои незадолго до заката.
— Оставь, — тихо сказала Забава, сидевшая на краю кровати. — Поздно уже, во двор выходить нельзя. И тебе доброго вечера, Неждана — вернее, доброй ночи.
Потом Забава замерла, прикидывая, как вернее и лучше сделать то, о чем ее попросил Харальд. Притвориться больной прямо сейчас? Или подождать — а потом разохаться?
И ведь Неждана спрашивать начнет, со стеснением подумала вдруг она. Что да как, почему, да не тошнит ли…
А соврать надо так, чтобы Неждана поверила. Понятно, почему Харальд этого хочет — чтобы через Неждану до Красавы дошла весть о том, что она, Забава, приболела. Чтобы Красава еще больше осмелела.
Забава едва слышно вздохнула. Красава-то осмелеет — а вот что дальше будет, еще неизвестно. Вдруг Харальд вспомнит старое? Правда, Харальд вроде бы Красаву после всего на дух не переносил. И чуть до смерти не запорол.
Но сам Харальд сказал, что сестра с колдуном встретилась. Вдруг она теперь его зельем опоит или чары какие наведет?
После этих мыслей Забаву затошнило почему-то, так что на подушки она откинулась без всякого притворства. Слабость оказалось самой настоящей.
— Плохо мне, Неждана, — пробормотала она. — Живот болит…
Неждана, как и следовало ожидать, кинулась к ней.
— Что же это с тобой? Может, ты съела чего, Забава Твердятишна? Так ты вроде только из мужниных рук ешь.
А в глазах у бедной девки, испуганных, округленных, читалось — лишь бы не отрава, непонятно как попавшая в хозяйкин рот. А то ведь ярл не помилует…
— Может, и съела, — согласилась Забава. Добавила с расстановкой, глубоко выдыхая: — Рыбу недавно ела, она вроде как горчила. А может, мне просто время пришло поболеть.
Следом Забава простонала, схватившись за живот. Сказала, старательно кривя губы и морща лоб, как от боли:
— Ты, Неждана, не тревожься. Посплю, глядишь, и полегчает. Сама тоже ложись.
Чуть позже, решив, что кашу маслом не испортишь, Забава простонала еще пару раз. А потом и сама не заметила, как уснула.
Это ночью никто не умер. Значит, или Кресив соврала — или Тор, не сумев никого подловить в Йорингарде, нашел жертву в другом месте.
К себе в опочивальню Харальд вернулся засветло. Принес, как уже привык, еду для себя и для Сванхильд. Остановился перед порогом, глянул на одного из трех воинов, стоявших тут. Взглядом указал на дверь.
Перед ним торопливо распахнули створку. Сами воины тут же отступили в сторону, чтобы ярл не подумал, что они подсматривают…
Сванхильд, лежавшая на кровати и уже проснувшаяся, вскинулась было, чтобы встать — но Харальд качнул головой, свел брови на переносице, и она снова откинулась на подушки.
Рабыня, спавшая на сундуке, торопливо поднялась, заспанно моргая.
— Иди поешь, — приказал Харальд, удостоив ее взглядом. — Потом вернешься сюда. Днем меня не будет.
Девка кинула боязливый взгляд сначала на Сванхильд, потом на него. И, подхватив оставшуюся с вечера посуду, убежала.
Сванхильд, едва дверь за рабыней захлопнулась, тут же вскочила. Пошла к нему, протягивая руки к баклаге и блюду, что были у него в руках.
— Харальд, я возьму?
— Да что там брать, — проворчал он.
И, сделав пару шагов, сгрузил все на край постели. Сванхильд снова оказалась рядом — и Харальд, хмыкнув, позволил ей забрать скинутый плащ. Приказал, сам усаживаясь на кровать, рядом с принесенной едой: