— Садись и ешь. Я сегодня могу вернуться поздно. Но помни, что при рабыне ты должна лежать.
— Весь день? — негромко спросила Сванхильд.
Заболеет еще, с досадой решил Харальд. И бросил:
— Вставай время от времени. А потом с криком падай на постель. Но из дому не выходи. Сможешь?
Девчонка кивнула. Прядь золотистых волос, выбившаяся из полурасплетенной косы, упала на лоб. Она ее сдула…
И Харальд вдруг подумал, что еда может подождать. Да и остальные дела тоже…
Утром Красава встала рано — вместе с рабынями, убегавшими на работу. Кое-как причесалась, снова завернулась в покрывало с прорезями, которое использовала как накидку. Торопливо вышла.
Ждать и затягивать было ни к чему. Сегодня, если все сложиться удачно, она добьется того, что нужно.
И бывшая рабыня получит свой урок, вспыхнула неожиданно в уме у Красавы насмешливая мысль. Одно мгновенье она думала, о ком это, а потом сообразила — да о Забавке же. О твари гулящей, подлым обманом сманившей у нее ярла…
За дверью рабского дома ветер швырнул в лицо пригоршню снежной пороши, и Красава скривилась. Придется сегодня померзнуть. Ничего, потом отогреется. В объятьях у ясна сокола Харальда…
Тихо-тихо, едва слышно, кто-то засмеялся. И Красава, шагая к кухне, улыбнулась в ответ.
Проклятую Нежданку пришлось ждать долго. Красава уже продрогла, стоя за углом кухни, глядевшим на главный дом. День сегодня выдался вьюжный, сумрачно-серое небо обложили тучи. Снизу, под шерстяную накидку, задувало, тело пробрало дрожью…
Но девка наконец-то появилась. Шла торопливо — и даже не заметила Красаву, затаившуюся за углом.
— Стой, — негромко, с угрозой, сказала Красава, шагнув ей навстречу.
И Нежданка, покачнувшись, замерла.
Ох и хорошо стало жить нынче, радостно подумала Красава. С таким-то даром… и понятно, что он с ожерельем пришло. Только ожерелье тот рыжий мужик тоже кому попало не предложил бы…
— Рассказывай, что там у Забавки делается, — приказала она. — Да как сама она, тварь, поживает.
ГЛАВА 5. Вьюга над Йорингардом
Из опочивальни Харальд вышел позже, чем собирался.
Еще ночью он решил, что с утра первым делом выберется к устью фьорда и выйдет на лодке в открытое море — но сейчас, поразмыслив, поменял свое решение.
Надо следовало узнать, как жила Кресив у Свенельда. Вдруг хоть что-то, да проясниться.
С собой Харальд взял Болли и еще одного человека, из местных, прежде служившего конунгу Ольвдану. И отправился в сторону Ограмюры. С неба сеяло мелкой снежной порошей, кони вязли в снегу…
Так что до имения Свенельда они добрались с запозданием. Но еще перед тем, как среди стволов показалась ограда, до них донесся запах дыма — приправленный густым мясным духом.
— Баранину коптят, — довольно объявил Болли, державшийся за спиной у Харальда.
Второй, по имени Скаллагрим, пробурчал:
— Уж больно жирно пахнет. Не одну тушу коптят. А до йоля (праздник, приходящийся на самую длинную ночь зимы) еще далеко. Может, у Свенельда на скотину мор напал, что он овец под нож пустил?
Харальд, и без того насторожившийся, молча нахмурился.
На подворье, почуяв чужих, залаяла собака. Ворота открыли сразу же, как только Харальд, спешившись, в них стукнул.
— Доброго тебе дня, Свенельд, — бросил он, вглядываясь в хозяина.
Старик выглядел резко постаревшим — и похудевшим. Сейчас он мало походил на того крепкого, довольного собой хозяина поместья, который несколько дней назад привез ему в Йорингард славянскую рабыню.
— И тебе доброго дня, ярл Харальд, — ответил Свенельд. Добавил, помолчав: — Будь гостем, раздели со мной эль…
Харальд, кивнув, бросил поводья своего коня Болли. Зашагал за стариком, сделав своим людям знак рукой, чтобы оставались во дворе.
Жена хозяина, имени которой он не знал, сидела у очага, над которым коптились сразу две туши — одна над другой. Поспешно поднялась им навстречу, поднесла эль.
И Харальд, опустившись на лавку перед огнем, хлебнул из чаши. Сказал спокойно:
— Я заехал к тебе узнать, не случилось ли еще чего рядом с твоим домом со вчерашнего вечера, Свенельд. Раз уж нынче я занял место конунга, который прежде присматривал за этой округой…
— Все спокойно, ярл, — торопливо сказал старик.
Харальд сделал еще глоток.
— Это хорошо. Скажи, не случилось ли чего, пока у тебя… — Он ощутил, как у него дрогнула, слегка задираясь, верхняя губа. — Жила сестра моей жены?