И вот эти последние слова разом поставили для Бъерна все на место.
Бабьи свары, подумал он уверенно. Какая из той девки колдунья? Видно, поссорились сестры.
Но почему парни из стражи позволяют жене ярла носиться по крепости почти нагишом? В такой холод?
— Бежать, — срывающимся голосом просипела Кейлевсдоттир, дернув его за кольчугу на плече.
— Иди к драккару, Кейлевсдоттир, — сказал Бъерн повелительно, припомнив, что он все-таки хирдман.
И сегодня у стены командует он. А не женщина ярла.
Кейлесдоттир в ответ посмотрела на него с ужасом.
Мужчина, отдавший ей плащ, отвернулся, не обращая на нее внимания и вглядываясь в бегущих.
Как же быть, заполошно подумала Забава. Этот воин дождется, пока Красава подбежит — и присоединится к тем, другим…
А долго она не пробегает.
— Я — жена ярла, — крикнула вдруг Забава. Слова мешались в уме, и на язык выскакивало все корявое, неправильное. — Приказываю — назад.
И бросила в лицо мужика, снова повернувшегося к ней:
— Харальд убить, если не слушаться. К ворота.
А потом юрко, ящеркой, повернулась. Побежала к людям, стоявшим возле опрокинутого корабля.
И опять без плаща.
Бъерну сразу вспомнилось, как трясся ярл над своей бабой. И то, как он менялся после нее, снова становясь человеком.
Может, тут не только бабьи свары, подумал он быстро. Жена ярла и сама не из простых, раз такое делает с мужем. Вот ярл вернется — пусть сам и разбирается.
А сейчас лучше сделать так, как хочет его жена. Тем более, что она опять без плаща. И бежит по снегу босиком. Если застынет…
Еще неизвестно, что скажет об этом ярл Харальд. Так можно и попрощаться с выбранным драккаром. И с мечтой о том, как следующей весной он пойдет в поход хирдманом.
Бъерн подхватил упавший плащ, затопал по сугробам вслед за Кейлевсдоттир. Успел как раз вовремя, чтобы услышать, как жена ярла командует стражникам:
— Убить… убить моя сестра.
Тут Бъерн мгновенно припомнил, что рассказывал ему когда-то один из парней, назначенных в стражу Кейлевсдоттир. Что ярл приказывал никого из рабов к ней не подпускать — а особенно ее сестру. Если что, бить не жалея.
И он, сразу же ощутив себя увереннее, развернулся, всматриваясь в бегущих. Бабы, о которой шла речь, видно не было.
Но она может держаться сзади, за мужиками, рассудил Бъерн. Насчет них Кейлевсдоттир ничего не приказывала — так что с этой стороны все в порядке…
— Хоки, Гейрульф, — крикнул он. — Живо подхватили луки — и разбежались один влево, другой вправо. Высмотрите бабу, которая может прыгать там сзади — и чтобы положили ее с одной стрелы. Бегом.
— Нам тоже бежать, — крикнула Кейлевсдоттир. — Прочь. Она колдовать.
И Бъерн, наконец опомнившись, снова накинул на нее плащ.
— Бежать, — не успокаиваясь, крикнула жена ярла.
И понеслась вдоль стены в сторону фьорда. Босиком по сугробам.
Один из воинов, стоявших возле драккара, вскинул было руку, чтобы ее остановить — но другой стукнул ему по запястью. Прошипел:
— Одурел?
Хоть у кого-то есть ум, одобрительно подумал Бъерн. Еще не хватало, чтобы эта баба потом рассказывала ярлу, как стражники у ворот хватали ее за разные места.
Он снова повернулся к бегущим.
Впереди них и впрямь топал сам Свальд. За ним — Убби.
Этот-то как здесь оказался, удивился Бъерн.
Преследователи, заметив, что Кейлевсдоттир понеслась влево, вдоль стены, спускавшейся к фьорду, тоже свернули в ту сторону. На ходу срезая угол, с азартом топая по сугробам.
Бъерн еще успел подумать, что мужики, наверно, просто хотят догнать жену ярла — и увести ее в дом, в тепло. Вон Свальд бежит в одной рубахе, похоже, стража спешно его позвала, чтобы утихомирил невестку. Непонятная она какая-то…
А потом эти мысли исчезли, разом, словно их стерли. И в уме застучало одно, часто, настойчиво, молотом по наковальне — надо догнать проклятую девку… догнать. Сейчас.
И Бъерн, тяжело покачнувшись, припустил за беглянкой.
Хоки, убежавший влево, выронил лук, на который уже успел наложить стрелу, прицеливаясь в женщину, бежавшую за мужиками. Тоже затопал вслед за Бъерном.
Позже всех к погоне присоединись стражники, по-прежнему стоявшие возле драккара…
Гейрульф, второй стрелок, словам ярловой бабы о колдуне и о том, что ее сестра тоже колдует, поверил сразу. В отличие от Бъерна. И сразу вспомнил о Хольгрене, который спал в мужском доме по соседству с ним. Спал, пока не погиб — от рук колдуна, как сказал ярл. Подлой, нехорошей смертью, которой не должен умирать воин.