Забава закашлялась, отворачиваясь в сторону. Потом, когда кашель стих, присмотрелась к Красаве.
Та лежала с закрытыми глазами, прижавшись одной щекой к покрывалу. Из каменки, где разгорались дрова, долетали всполохи света — и видно было, что на лице у сестры сейчас играет румянец. Нехороший, яркий.
Наверно, не следовало этого делать, но Забава потянулась и коснулась ее лба. Ощутила жар. Отдернула руку, пробормотала:
— Скоро баня протопиться. Согреешься. Еды принесут, питья…
— Все жалеешь, жалостливая? — не открывая глаз, чужим голосом отозвалась Красава. — Поздно мне еду-то…
Забава молча развязала свой платок, затянутый узлом на шее. Принялась сметать с Красавы быстро таявший снег, где ладонью, а где платком.
Потом, стащив с плеч свой плащ, укрыла ее.
И сама не понимала, зачем это делает. Жалости большой не чувствовала…
Но иначе получилось бы не по-людски. А кроме того, было у Забавы ощущенье, что она с сестрой вроде как прощается.
— Жить хочу, — вдруг прошептала Красава. — Вон как все повернулось. А тебе, колоде дубовой, ничего не делается. Самого ярла приворожила, хозяйкой в его дому стала. А я? Пластом здесь лежу, к смерти готовлюсь. Несправедливо это…
— Может, еще поживешь, Красава, — тихо сказала Забава. — Жива ведь до сих пор? Если матушка Мокошь будет милостива, и дальше будешь жить. Ты хоть поняла, что на тебе чары были? Колдовство чужое? Что не сама ты все это сотворила?
— Не чары, — неровно пробормотала Красава, открыв глаза — и посмотрев с затуманенной ненавистью. — Просто повезло мне. Зато хоть недолго, да пожила, как хотела. А теперь что? Все. Мелькнуло и ушло. Кто в меня попал-то? Как я его не заметила? Тварь ты подлая, Забавка… не будь тебя, Харальд со мной остался бы. В подарок ему меня везли, не тебя. Уходи. Видеть тебя не могу. Рожу твою жалостливую.
Последние слова сестра выкрикнула с такой силой, что древко копья, торчавшего из ее спины, дрогнуло.
Как тут что-то узнаешь, подумала Забава. Даже умирая, Красава ей Харальда не простит…
И тут, обрывая ее мысли, мужской голос со двора рявкнул:
— Сванхильд. Выходи, уже темнеет. Быстро.
Забава поднялась с колен, чувствуя боль в ногах — и облегчение. Дальше оставаться тут не было смысла. Не тот она человек, чтобы Красава ей хоть что-то сказала…
Она выбралась наружу. В сгустившемся сумраке рядом с баней стояло несколько человек. Забава по голосу узнала Кейлева, крикнувшего:
— Вы двое — живо в баню. Вы — заваливайте дверь. Сын, убери Сванхильд от двери.
Ислейв схватил Забаву в охапку, шагнул к отцу, пробурчав на ходу:
— Где плащ? Застынешь еще больше…
Мимо проскочили две рабыни, неся охапки дров, еще какой-то узел.
— Узнала что-нибудь? — громко спросил Кейлев, темным силуэтом выделявшийся на белесой круговерти.
Мужчины уже заваливали дверь, концы бревен глухо стукали о створку.
— Нет… — Забава опять закашлялась.
Сквозь меховую безрукавку ветер не проходил, но по рукам дунуло холодом. И рукавицы остались в бане.
— Значит, все узнает ярл, — спокойно отозвался Кейлев. — Лишь бы она до него дожила. Ислейв, тащи сестру в тепло. У нее такой кашель, словно она легкие вот-вот выплюнет. И останешься ее охранять. Скажешь стражникам, что стоят на входе в женском доме — кто бы ни пришел ночью, никого не пускать. Даже меня, если вдруг приду. Открывать дверь только ярлу.
ГЛАВА 6. Возвращение ярла
В Йорингард Харальд вернулся ночью. То и дело приходилось спешиваться, брести по снегу, давая роздых уставшему коню.
Время от времени он поглядывал на небо, грязно-черным покрывалом проступавшее сквозь снежные вихри.
Сейчас Харальд не отказался бы увидеться с Тором. Злости в нем хватало. И тревога плескалась через край…
А потом лес, по которому они то ехали, то шли, вдруг сменился кустами. И, оступившись на валуне, укрытом снежной шапкой, Харальд крикнул:
— Это скалы рядом с Йорингардом. Значит, крепость слева. Идите за мной.
Он свернул, зашагал торопливо, и вскоре из вьюжной круговерти появились невысокие пни. Как Харальд и приказал, рабы потихоньку вырубали деревья, превращая место вокруг Йорингарда в пустырь. Следом из снежных вихрей проступила густо-черная крепостная стена. Потом — ворота…
И Харальд заколотил кулаком по створкам, окованным железом. Рявкнул:
— Открывай. Ярл вернулся.
Он продолжал колотить, полагая, что в такую погоду, когда свист вьюги заглушает все звуки, к воротам подойдут не скоро.