Он попытался представить себе, как все это произошло.
Трое стражников. Одна Сванхильд. Секира в ее руках. Один удар. А потом она метнулась к двери.
И то ли ей несказанно повезло — потому что Мерд не успел увернуться, а остальные стражники не успели ее схватить…
То ли чары, которые наложила на мужиков Кресив, сделали их неповоротливыми.
Но проскочила девчонка по лезвию меча. Помедли немного, шагни не в ту сторону — и все сложилось бы иначе.
— Жена ярла, — выдохнул Харальд, глядя перед собой.
Добавил мысленно — место, где лебедь бился…
Пальцы его, по-прежнему касавшиеся косо торчавшей рукояти, мягко ее погладили. Примерно там, где ладони Сванхильд должны были перехватить секиру при ударе.
Затем он молча выдрал оружие из трупа, прислонил его к стенке. Прежде чем повесить секиру на крюки, вбитые в бревна, нужно будет ее отчистить и наточить.
Затем Харальд вышел из опочивальни.
Ему нужно было разобраться во всем до конца.
Весь остаток дня после того, что случилось, Неждана просидела в одной из пустых опочивален на хозяйской половине. Взаперти.
И много чего передумала. Нехорошо было на душе, смутно.
То, что случилось в хозяйской опочивальне у нее на глазах, было делом срамным и грязным. От Забавы, своей новой хозяйки, Неждана видела только хорошее. И думала о ней по-доброму…
А тут такое. Сама зазвала мужиков, сама платье стащила. Подол рубахи задрала да на кровать легла, ноги раздвинула. И все при ней, при Неждане. Не стыдясь, открыто. Один из стражников даже пристроиться успел…
Потом в опочивальню вломились мужики, среди которых оказался и ярл Свальд, которому она нос разбила. Нартвеги тут же начали кричать, обвиняя хозяйку в неверности.
И Забава Твердятишна, испугавшись, убежала — только сначала зарубила того, кто успел ею попользоваться. Следом убежали мужики, вломившиеся в дверь. С ними двое из тех стражников, которых хозяйка зазвала…
А Неждана почему-то осталась. Ноги никуда не шли, сил не было. Забилась в угол опочивальни, думая об одном — не могла Забава такое сотворить сама. Не могла.
Может, опоили ее чем? Не зря же прошлой ночью у хозяйки живот болел…
Точно, опоили, решила наконец Неждана.
И тут же вспомнила, что ярл Харальд велел Забаве Твердятишне из чужих рук не то что еду — даже питье не брать. Сам приносил и снедь, и эль. Берег, как мог.
Но не уберег. Видно, злые у него враги. У таких, как он, без врагов никак…
Страшнее всего было то, что среди тех, кто вломился в опочивальню, оказался Свальд. Этого она уже знала. Этот не пожалеет, не помилует. Все расскажет ярлу Харальду. А он хозяину брат, его словам сразу поверят.
Что за этим последует, Неждана тоже знала.
Потом в опочивальню явился седой нартвег. Посмотрел на труп — и тут же начал ее выспрашивать, что да как.
Ясное дело, что за хозяйку никто из здешних не заступится, решила Неждана. Мало того, что чужачка, так еще и рабыней была раньше.
А ярл, как услышит обо всем, озвереет. Про него и так ужасы рассказывают, да еще взгляд этот страхолюдный — нет, не жить Забаве Твердятишне после этого.
И Неждана не стала отвечать. Хоть от ужаса и потряхивало. За непокорность нартвеги по головке не погладят…
Но старый мужик не стал долго расспрашивать. Быстро велел воинам, что с ним пришли и стояли за дверью, отвести Неждану в одну из опочивален, запереть там до возвращения ярла. И ушел.
Посидев в темной опочивальне, Неждана приняла решение. Неизвестно, кто захотел сгубить Забаву Твердятишну, только она ему не помощник.
А стало быть, надо придумать, что врать ярлу.
И к тому мгновенью, когда дверь распахнулась, Неждана уже все придумала.
Харальд молча вошел в опочивальню, где заперли рабыню. Поставил принесенный с собой светильник на сундук, прикрыл дверь. Посмотрел на девку, стоявшую в углу напротив входа.
И приказал:
— Рассказывай, что сегодня случилось с моей женой.
А секиру-то в руке держит, не выпускает, мелькнуло в уме у Нежданы.
— Вчера ночью у хозяйки болел живот, — гладко, уверенно сказала она на нартвежском. — А днем она разболелась так, что даже кричать начала. Вот и кинулась к двери, чтобы стражников позвать. И послать их за кем-нибудь из нартвежских баб. Сама пошла, потому что меня стражники не послушались бы. Только тут хозяйку скрутило так, что у нее сил не осталось. Вот она и кинулась на кровать, чтобы на пол не упасть от боли. Не знаю, что подумали твои воины — только они зачем-то к ней подошли. Хозяйка на вашем языке говорит не очень хорошо, а от боли у нее слова мешались… может, мужики что-то не так поняли. Потом тут твой брат прибежал, видно, крики услышал. И начал хозяйку в нехорошем обвинять. Она со страху взялась за топор… и едва смогла от них сбежать.