Харальд одно мгновенье стоял, глядя на Свальда. Сказал наконец хрипло:
— Я спрошу тебя, родич — почему ты не зарубил Мерда? Хотя бы не скрутил его, чтобы я мог с ним разобраться? Ты говоришь, что видел, как он принародно меня опозорил. Ты мой брат. Почему ты стоял столбом?
— Я… — Свальд смолк, заявил уже не так уверенно: — Я просто не успел. Твоя жена сама его убила.
— Да, — выдохнул Харальд. — Она все успела. Если верить тебе — моя жена сначала лежала, потом встала, взяла секиру и зарубила Мерда. И убежала. А вы, куча мужиков, стояли и смотрели. Почему ты не убил Мерда первым, Свальд? Сколько тебе нужно времени, чтобы взяться за оружие? Предположим, ты не взял его с собой — но рядом стояли вооруженные стражники. И в моей опочивальне вся стена увешана оружием. Или ты хочешь сказать, что баба, никогда не державшая в руках меча, оказалась проворней вас всех? Тогда я зря набираю в свое войско мужчин. Надо выгнать вас всех — и позвать на ваши места баб. Может, хоть тогда люди, что служат мне, перестанут двигаться, как сонные овцы. А, Свальд?
Тот ответил угрюмым взглядом. Харальд тихо, недобрым голосом спросил:
— Войдя в опочивальню, ты видел темноволосую рабыню? Ту, что называла себя сестрой моей жены?
— Нет, — буркнул тот.
— А когда бежал следом за моей женой — видел? — уже погромче бросил Харальд.
— Да не было ее там…
— Понятно, — Харальд перевел взгляд на Бъерна. — Ты — ко мне. Свальд, отойди в сторону.
Он дождался, пока молодой хирдман подойдет, приказал:
— Рассказывай то, что помнишь, Бъерн. Ты видел темноволосую?
Бъерн нахмурился.
— Нет, ярл. Мы увидели твою жену, когда она прибежала к воротам. Считай, что голышом, в одной нижней рубахе. И босая. Потом она понеслась к фьорду. Свальд крикнул, что ее надо поймать. Вот мы и побежали.
— Понятно, — Харальд помолчал. — А твои люди, что побежали вместе с тобой, видели темноволосую рабыню? Ту, о которой Свальд кричал, когда его привели назад?
Бъерн мотнул головой. Харальд перевел взгляд на людей, стоявших у другой стены.
— Нет, — отозвались сразу несколько голосов.
— А вот Гейрульф, стоявший вместе с вами у ворот, эту рабыню разглядел, — бросил Харальд. — Он видел, как она бежала за Свальдом, Убби и остальными. И Гейрульф помнит, как ты велел ему снять эту бабу стрелой — после того, как моя жена приказала тебе убить ее. Еще Гейрульф помнит, что ты вдруг побежал за моей женой, забыв о том, что должен был следить в этот день за охраной крепостных стен. И стражники побежали следом за тобой, оставив ворота без присмотра.
Бъерн глянул на него удивленно, но ничего не сказал. Задумчиво сморщился…
Харальд выдохнул, медленно объявил:
— С тобой и твоими людьми мне все ясно, Бъерн. Вы попали под чары темноволосой рабыни, которая умела колдовать. В этой крепости, похоже, колдовство не берет только меня — и мою жену. Завтра ты и все остальные поговорите с Гейрульфом. Пусть он расскажет вам то, что вы забыли. И на будущее, Бъерн… слова моей жены — это мои слова. Когда ты не слушаешься ее приказов — ты не слушаешься меня. Радуйся, что Гейрульф сделал то, что ты велел, пока ты не попал под чары темноволосой. И все-таки попал в колдунью. Теперь отойди. Убби, сюда.
Здоровяк подошел, набычившись.
— Как ты очутился на хозяйской половине, Убби? — равнодушно поинтересовался Харальд. — Каким ветром тебя туда занесло?
Убби молчал, становясь все мрачнее. Потом проворчал:
— Я пришел разобраться со Свальдом. Между нами есть одно дело… которое касается только нас двоих.
— Ты пришел в мой дом так вовремя, что теперь оно касается и меня, Убби, — бросил Харальд. — Или говори правду — или мы устроим хольмганг прямо сейчас. Хотя может, ты выберешь эйлинги? Я помню, чем тебе обязан. И предоставлю тебе право выбора.
— Мы не о том говорим, — вдруг рявкнул Убби. — Когда моя жена убила двух воинов — ты ее осудил. Теперь твоя жена убила воина — но ее ты пытаешься выставить невинной. Хотя она тебя опозорила.
После его крика в овчарне стало тихо. Только слышно было, как снаружи посвистывает поземка…
— Как и твоя жена, ты сам приперся в мой дом, — с ненавистью выдохнул после долгого молчания Харальд. — Хотя ни ее, ни тебя я туда не звал.
Все то доброе, что он помнил о своем хирдмане, разом исчезло, растаяло в багровом сиянии, щедро заливавшем теперь лицо Убби. И Харальд выплевывал слова, одно за другим: