- Действительно редкая, - ответила Верран. - Но, отец, не упускаешь ли ты из виду одной детали? Ты прекрасно знаешь, что я жду ребенка от лорда Грижни. Или, на твой взгляд, это ровным счетом ничего не значит?
- Конечно, значит, и очень многое, - веско возразил Дрис Веррас. - Мы ведь говорим о моем внуке, о плоти от плоти моей. Меня в равной степени волнуют судьба моей дочери и моего внука. И это лишний раз заставляет меня потребовать, чтобы ты покинула этот дом если не ради собственного благополучия, то хотя бы ради ребенка. Послушай, дочь, ты же не собираешься воспитывать сына в этом ужасном месте? Ты же не отдашь невинное дитя на произвол Террза Фал-Грижни? Иначе из мальчика получится такой же злодей и мерзавец, как сам Грижни. Материнский долг требует от тебя немедленного отъезда.
- Ты, отец, много рассуждаешь о долге. О моем дочернем долге. О моем материнском долге. О твоем отеческом долге. Ты произносишь все эти слова с такой легкостью! - Верран по-прежнему говорила с напускным спокойствием. Лишь судорожно сцепленные на коленях руки выдавали ее волнение. - Я удивлена, что ты не напомнил мне о моем долге перед старинным родом Веррасов.
- А разве ты нуждаешься в подобном напоминании?
- Едва ли. Исполнению именно этого долга препятствует мой брак с лордом Грижни. И, как я предполагаю, ты сейчас сообщишь мне, что в интересах нашей семьи я должна как можно скорее расторгнуть этот брак.
- Ах вот как! Значит, ты и сама понимаешь это? Что ж, дочь моя, ты научилась разбираться в мирских делах. За последние несколько недель лорд Грижни на редкость себя дискредитировал. Его в равной мере ненавидят и герцог, и простой народ. Что касается черни, то она выкрикивает проклятия ему денно и нощно. Союз патриотов добивается его ареста с последующей казнью. События приняли такой оборот, что узы родства с Фал-Грижни позорят род Веррасов. Пятно пало на наше имя, в глазах народа мы предстаем не только родственниками, но и союзниками Фал-Грижни. И крайне маловероятно, что такая ситуация изменится в ближайшем будущем. А поэтому репутацию дома Веррасов можно спасти, лишь пожертвовав этой чрезвычайно сомнительной для нас связью. И заняться этим необходимо немедленно. Ты понимаешь меня, дочь моя?
- Тебя, отец, было бы чрезвычайно трудно не понять. И все же прошу тебя объяснить мне одно обстоятельство. Ты говоришь об обвинениях против лорда Грижни, о злодеяниях, которые ему приписывают, об опасности, которую он, на чей-то взгляд, собой представляет. Но ты даже не задумался над тем, справедливы ли эти обвинения, или же мой муж столкнулся с клеветой. Разве то обстоятельство, что люди столько толкуют о его прегрешениях, само по себе доказывает его вину?
Дрис Веррас равнодушно пожал плечами.
- Может быть, и нет, но это не имеет значения. Фал-Грижни боятся и ненавидят - и этого достаточно, чтобы семья его жены предстала в самом невыигрышном свете. - Верран вся подобралась, но ее отец оставил это без внимания. - Я уже столкнулся с тем, что высокопоставленные люди посматривают на меня искоса. К счастью, герцог по-прежнему убежден в моей личной преданности, но как долго сможет еще его высочество доверять тестю своего заклятого врага? А если и герцог настроится против нас, что тогда? Нам придет конец. Неужели ты добиваешься именно этого? Нет, дочь моя. Верность интересам нашего дома требует от тебя немедленного расторжения злосчастного брака.
- А чего требует от меня верность супружескому долгу?
- Ты в сущности еще дитя, и нельзя возлагать на тебя полную ответственность. И Фал-Грижни ты не обязана ровным счетом ничем. Если ты наберешься смелости, чтобы оставить его, тебе будет рукоплескать весь город. И никаких пересудов тебе опасаться не придется.
- А я и не боюсь никаких пересудов, справедливы они или нет. - Голос ее зазвучал с внезапной резкостью, и это заставило Дриса Верраса насторожиться. - Как мне представляется, отец, я дорожу общественным мнением куда меньше, чем ты. И я не оставлю лорда Грижни. Начать с того, что мне совершенно этого не хочется. Даже если бы я не носила его ребенка, мне не захотелось бы с ним расстаться. Во-вторых, ты требуешь, чтобы я расторгла брак, и называешь при этом причины, которые кажутся мне низменными и ничтожными.
- Верность собственному роду - это, по-твоему, низменная и ничтожная причина?
- Страх перед общественным мнением и страх лишиться герцогского благоволения - вот что тобою движет на самом деле.
Дрис Веррас набрал полные легкие воздуха в попытке сохранить хладнокровие.
- Я старше тебя, я тебя умнее, и я значительно лучше твоего разбираюсь в мирских делах. И с твоей стороны было бы только умно руководствоваться в своих поступках моими советами, потому что я не пекусь ни о чем другом, кроме как о твоем благополучии и счастье.
- Это неправда. Мое счастье тебя не заботит да и никогда не заботило.
- Не будь столь неблагодарной. Ты поднялась высоко - но только благодаря мне, и я по-прежнему остаюсь твоим отцом и требую к себе уважения.
- Как вам угодно, сэр. Не хотите ли вы обсудить со мной еще что-нибудь?
В голосе Верран прозвучала автоматическая учтивость.
Дрис Веррас нахмурился.
- К сожалению, сейчас с тобой ни о чем, похоже, не договоришься. Твое высокое положение ударило тебе в голову и ты ничего не желаешь слышать. Но так или иначе, об одной вещи я тебя все-таки попрошу. Не спеши отвергать мой совет прямо с порога. Пообещай мне, что тщательно поразмыслишь над тем, что сегодня услышала.
Верран холодно поклонилась.
- Хорошо, но только не рассчитывай на это. Потому что мнения своего я все равно не переменю.
- Ну что ж. Я постарался ради тебя, как смог, а ты пренебрегла моим советом, значит, тут уж ничего не попишешь. Долг свой я выполнил и больше не несу никакой ответственности за твою судьбу. Но хорошенько запомни наш сегодняшний разговор. Как бы ни сложилось будущее, ты не сможешь впоследствии утверждать, будто тебя не предупреждали.