- А Даринка что же, сгинула? – ляпнул Веденей.
- Нет! Неправда! Мамка спаслась! – звонко выкрикнула Млавка. – Она у Волчьего оврага ждет.
Староста встретился глазами с Яромирой, вопросительно вскинул брови, и, получив безмолвный ответ, промолчал.
- К оврагу? – повторил он, потирая бороду. – Недурная идея. Пойдем к оврагу. Там можно спрятаться. Сделаем привал, покумекаем, куда дальше двигаться.
- Да куда ж мы можем пойти? Эти бесы повсюду орудуют… - плаксиво проговорила Божена. – И нет у нас ничего… Ни припасов, ни одежки, ни лошадей. Околеем в пути…
- Не ной! Не околеем, - осадил жену Веденей. – Будем держаться вместе, как-нибудь сдюжим. Надо пробираться в Слатвин Брег, в замок князя, я так думаю. Там сейчас единственное безопасное место.
- Не близкий туда путь, - заметила Яромира, не очень охотно, но все же соглашаясь с деверем. – Но если идти лесами, а потом Запятским ущельем, то доберемся.
- Ущельем! – прошипела Божена и осеклась, опасливо покосившись по сторонам. – Ты в своем уме? Многих ты знаешь, кто теми дорогами ходил? Нет? А я знаю, сколько в тех местах сгинуло. Нельзя туда соваться, да еще и с детьми.
- Сейчас повсюду опасно соваться, - ответила Яра. – Зато ущельем и разбойники не ходят.
- Откуда тебе это известно? Может как раз там они и протоптали себе свои тайные пути. Не пойдем мы ущельем! – упрямо отрезала Божена. – Лесами еще куда ни шло, а дальше до замка надо вдоль главного тракта идти. Просто стороной будем держаться. Да там и дружины княжеские ездят, если что – защитят.
Яромира промолчала. Возразить было нечего, Запятским ущельем, и в самом деле, никто не ходил. Разве что беглые каторжане или самые отчаянные искатели приключений. Люди уверяли, что обосновалась в опасной теснине демоница Тэйгуча и избежать встречи с ней невозможно. Большинство так и пропадало бесследно, а немногие вернувшиеся доживали свои дни немыми, глухими и слепыми призраками. Говорят, отпускала их Тэйгуча в назидание другим, чтоб не шастали по ее владениями, не искали тайных путей и несметных сокровищ.
И точно говорила Боженка – по трактам ездили княжеские дружины, но с некоторых пор толку от них не было никакого. Бравые стражники с душегубами не справлялись. Злодеи сметали все подчистую на своем пути и исчезали бесследно.
- Дружина-то не… - начала было Яра, но староста не дал договорить.
- Хватит пререкаться, - буркнул Веденей. – Пошли отсюда, а дальше решим, что делать. Назад все одно дороги больше нет.
Беглецы смиренно зашагали за ним.
Глава 5
Глава 5
Совсем стемнело, но Риго не остановился. Неуемное, смутное беспокойство точило сердце, и парень гнал кобылку вперед и вперед. С приближением к месту назначения дремавший на плече под капюшоном дрозд вдруг заворочался и выглянул из своего укрытия.
- Что, тоже неладное чуешь? – пробормотал юноша.
Птичка встрепенулась и взмыла в ночное небо. Вскоре вернулась и отчаянно заверещала у всадника над головой. Парень вгляделся в горизонт и увидел далекое зарево в черном дыму. Грязно выругался, пришпорил кобылку и, пригнувшись к остро пахнущей лошадиным потом холке, свернул с дороги и через поле помчал к лесу. Так путь короче, и Риго все еще надеялся, что не опоздал.
Но, как ни крути, а время упущено. Озерницы. Шельмы.
Да и не только их в том вина. Он тоже мог все устроить раньше, как только начались погромы. На что надеялся?
В груди шевельнулось что-то. Досада или совесть, не разберешь. Помеха какая-то, без которой прекрасно обходился все эти годы.
Проехав лесом, сколько было можно, Риго спешился и привязал лошадей к березе. Дрозду велел ждать здесь же, и тот, нахохлившись, уселся на луку седла одной из кобылок. Парень понесся сквозь деревья, а черный балахон делал его похожим на ночную тень. Стремительное продвижение юноши сопровождалось лишь похрустыванием листвы, но не громче, как если бы в чащобе прошмыгнул вышедший на охоту зверь.
Деревня полыхала. Часть домов, расположенных на холме, уже догорала, видать, разбойники налетели оттуда. Говорили, что лихоимцы имели в своем арсенале какой-то жидкий чудо-огонь, разгоравшийся без всякого огнива. Стоило плеснуть немного, и негасимое пламя мгновенно пожирало хоть дерево, хоть камень, словно стог сухого сена. От такого не было спасения.
Демоны в человечьем обличье сделали свое дело и убрались. Дома прогорели, ни одного целого не видать. Полянь стала погостом, и над черными останками некогда оживленной, мирной деревни плыл в осеннем воздухе густой, смрадный чад. Никто не придет сюда, чтобы восстановить деревню, никто не займет эти земли еще долгие годы. После себя разбойники оставляли только разруху и проклятия.