И они вышли.
Веденея он узнал сразу: деревенский староста мало изменился за прошедшие восемь лет, только что морщины стали глубже. Баба с Веденеем наверняка была его женой, про которую Риго помнил только одно: язык что помело. Совсем молоденькая девушка и смурной пацан рядом наверняка были их детьми. А вот следом из кустов выбрались молодка и жмущаяся к ней девчонка, которых Риго опознать не смог.
Наблюдая, как староста помогает бабам и детворе перебраться через ручей, парень прикидывал, что ему делать со всей этой оравой. Покормить-то надобно в любом случае, не зря ж их прямиком к нему вынесло, а вот потом куда весь этот табор девать? Угораздило же. И еще не ясно, кого сильнее.
Сдавалось Риго, что если б Веденей только мог предположить, кого ему на дороге встретить предстоит, драпал бы староста со своим выводком в строго противоположном направлении.
Вели себя беглецы вполне предсказуемо, за исключением меньшей девчонки. Малявка напоминала туго натянутую тетиву: того и гляди либо сама лопнет, либо лук покорежит. В том, что больше никто из деревни не выбрался, Риго был почти уверен, но говорить об этом девочке прямо было бессмысленно: малая все равно не поверит. Потому-то он и предложил ей немного травяной настойки: согреется, чуть расслабится, авось дальше посмирнее будет. Он так привык, что люди с благодарностью принимают любое подношение из рук служителей Благодатной зеницы, что выходка молодки застала его врасплох. Ишь, смелая! Риго с интересом оглядел выбивающиеся из-за кожуха косицы. Мужняя, значит. Красивая. Разрумянилась. И удивительно спокойная для бабы, чей муж только что сгинул в пламени пожара. Очень интересно.
И имечко у сестрички ее тоже интересное. Не сказать, чтоб редкое, но и возраст у девчонки подходящий.
Не верилось. Саднила в душе противная заноза: и хотелось поверить, и страшно было – вдруг снова мороком опадут надежды. Пеплом остывающим к ногам ссыплются. И все же страху своему надо в глаза смотреть, а не под подушкой от него прятаться. Потому спросил. Спросил и услышал в ответ имя. И имя это отозвалось в душе острой тоской по теплым мягким рукам, пахнущим хлебной закваской, по пронизанному солнечными лучами крыльцу, усыпанному свежей стружкой, по тому, чего уже много лет он избегал. По дому.
«Судьба, Мал. Судьба», - проговорил мысленно, успокаивая мятущуюся где-то над головой птицу.
_____
*Мшица – комар.
Глава 7
Глава 7
Пока Млавка скармливала остаток каши прижимающей уши псинке, а Веденеево семейство пыталось как-то утеплиться оказавшейся в их распоряжении одежкой, Яра взялась отмыть в ручье котелок. Дело малоприятное, но нужное, к тому же позволявшее ненадолго остаться наедине с собственными мыслями.
А мысли одолевали вдовицу одна черней другой. Нежданный попутчик, так и не назвавший своего имени, подсказал, что примерно в одном дне пути отсюда есть монастырь, куда он готов проводить полянских погорельцев. Там, мол, монахи помогут. Боязно было Яре идти в обитель служителей Благодатной зеницы, да ведь и выбора особо не было. Надо с чего-то заново начинать, куда-то с Млавкой прибиться. Зима скоро, крыша над головой нужна, пища, а теперь еще забота на ней - сестренку названную поднимать. У монастырей-то земли есть, на них тоже люди работают, может, и удастся в какое село монастырское пристроиться. Хотя на селе-то в первую очередь мужики нужны справные, а баба с дитем, да без защитника…
Словно под тяжестью всех этих думок, голова Яры все ниже и ниже склонялась над ручьем, пока наполненный водой котелок вдруг, словно живой, не потянул ее за собой с мокрого камня, на который молодка неловко опиралась ногой.
- Не поздновато для купания, сестра? Водица уже холодна, - раздался над ухом насмешливый голос. Сильная рука вдруг крепко обхватила за талию, плотно прижимая Яру к мужскому телу, показавшемуся вдовице обжигающе-горячим даже сквозь монашеский балахон и ее собственный толстый кожушок.
- Ваша правда, отче, - щеки Яры полыхнули румянцем от неловкости. – Сама не своя нынче, руки-ноги не слушаются. Спасибо, что удержали, не то бы вся вымокла. Котелок упустила, - она попыталась отстраниться, потянувшись к торчащему из воды совсем рядом закопчённому пузатому боку, да так и замерла, отчетливо ощутив пониже спины, что монах, может, и праведник, да все одно мужчина, к тому же совсем молодой.
- Осторожней, сестрица, в дороге опасности подстерегают на каждом шагу, - негромко рассмеялся Риго и сам отпустил женщину, тут же начавшую смущенно расправлять юбку. Выудив из ручья котелок, он вернулся к лошадям, подумывая, что был бы совсем не против еще раз увидеть, как эта красавица заливается румянцем, желательно, без посторонних глаз вокруг.