***
Сколько Божена ни вздыхала, ни охала и ни дергала Веденея за рукав, на лошадь ей сесть не позволили. Монах спокойно, но непреклонно возвестил, что в случае появления лихих людей лошади должны быть хотя бы не замореными, потому верхом могут проехаться только дети, а остальные и своими ногами обойдутся.
Яра не возражала. Она вообще старалась не привлекать к себе лишнего внимания, не зная, от кого лучше держаться подальше: то ли от деверя с женой, то ли от чернеца, потому послушно шагала рядом с одним из коней, поглядывая снизу вверх на Млавку, возившуюся с собачкой. Девочку усадили в седло, Мшицу пристроили в короб рядом, на второго коня посадили Станила, а Олянку Веденей лично подсадил на пегую лошадку, которую монах вел в поводу. Девушка так и не пришла в себя после ночного бегства: тихая, безучастная, она, казалось, мало что замечала вокруг, лишь изредка утирая нос, с кончика которого нет-нет да скатывались крупные слезы.
Обеда как такового не было: Риго позволил всем немного посидеть на краю дороги и съесть по куску хлеба с салом, а потом решительно повел лошадей дальше, кидая задумчивые взгляды на небо и не слушая нескончаемых стенаний Божены.
- Не успели! – монах остановился так резко, что Веденей сбился с шагу. – Ночевать будем здесь, - указал Риго на достаточно широкую поляну, расположенную по правую руку от дороги.
Пока беглецы собирали в окрестностях валежник и обустраивали кострище, монах принялся мудрить со стоянкой. Первым делом вытесал из жердинки три колышка с прорезями, которые плотно забил в землю прямо посреди поляны. К колышкам он привязал лошадей, запутав поводья вокруг прорезей. Веденей краем глаза наблюдал за происходящим, но не вмешивался, хотя и не мог взять в толк, почему бы коней просто не привязать к дереву. Затем монах долго ходил вокруг мирно пощипывающих траву лошадок, внимательно осматривая листья на былинках и периодически связывая между собой некоторые стебельки. Веденей уже все глаза сломал, стараясь понять, чего такое монах там выискивает и зачем траву мнет, когда его настойчиво подергала за рукав Божена:
- Слышь, старый, зрящий-то ведьмин круг наводит, точно тебе говорю, – прошипела она, указывая взглядом на монаха.
- Да ты никак, сказилась, дура! – сама мысль была крамольной. – Почем тебе знать, как выглядит ведьмин круг!
- А на что это еще похоже? – она выразительно выпучила глаза.
Веденей вынужден был признать, что, если всматриваться, связанные промеж собой растения образовывали вокруг лошадей неровный круг, формой больше похожий на яйцо, узкой частью устремленное к лесу.
- Не знаю. И вообще я впервой со служителем зеницы в дороге оказался, может, им так положено. А ты много зрящих вблизи видала? То-то!
На этом странности, вроде, закончились. Пока бабы стряпали, монах безучастно сидел неподалеку, прикрыв глаза, словно к чему-то прислушивался. Отужинав, он вернулся на то же место и просидел, почти не шевелясь, до самой темноты.
- Собаку покормить надо, - ровным голосом сообщил Риго, легко поднимаясь. – Бери кашу, чадо, пойдем кормить твою Мшицу.
Млавка непонимающе поморгала, потом послушно и суетливо накидала комочков остывшей каши на разлапистый кленовый лист, а Риго подхватил девочку под мышки и легко понес к лошадям. Яра, не особо доверявшая чернецу, двинулась следом. Пока шла, успела подумать, что проще было собаку принести к костру, а не ребенка тащить к собаке, но сильно удивиться не успела: парень водрузил девочку на спину одной из лошадей и быстро развернулся к Яре.
- Помочь пришла? Вот молодец! Садись с ней, - с этими словами Риго ловко подсадил женщину, и она оказалась в седле позади Млавки раньше, нежели успела возмутиться. – А теперь, красавица, делай что хочешь, зажимай девчонке рот, но только чтобы она не орала, - понизив голос, серьезно проговорил чернец. – Поняла? – и Ярка быстро кивнула, не сразу осознав, что речь монаха очень уж изменилась. – Обе ртов не раскрывайте, что бы ни происходило. И запомните, сестрицы – до зари будете в безопасности, если с места не двинетесь.
- Кому ты служишь, отче? – прошептала Яромира, наклонившись из седла к чернецу. – Уж точно не Благодати.
- Себе служу. Ну и правде. Иногда.
Риго послал кривую, мрачноватую ухмылочку растерявшейся вдовице, выудил из складок балахона небольшой флакон и плеснул на траву какой-то мутноватой жидкостью. Почти сразу от одного завязанного на траве узелка к другому побежала светящаяся линия, будто бы лунным лучом по воде засеребрило.