Скоро, совсем скоро долетят до мирного селения дурные вести, а вместе с вестями доберутся и плохие люди, несущие разорение и гибель.
И ведь никому об этом не расскажешь. Люди поверить не захотят, а староста Веденей слушать молодую вдову попросту не станет. Не любил он Яру, считал подлянкой, порченной бабой, виноватой в смерти брата.
«За пять лет детей не народила, а мужа сгубила».
Можно сходить к тетке Дарине. Они с матерью Яромиры товарками были, а не так давно Дарина тоже овдовела. Прийти просто по-соседски, по-дружески, а там - как пойдет.
Яра отерла лицо рукавом, с опаской открыла глаза: небо светилось бледным осенним заревом, а не пламенем. Успокоившись, вдовица вернулась в избу и занялась хозяйством.
К полудню, переделав уйму дел, завернула в чистую тряпицу свежеиспеченный хлеб, взяла кубышку с малиной в меду и отправилась в гости.
***
- Ты проходи, Ярка, проходи в избу, - засуетилась Дарина. – Я сама хотела к тебе сегодня забежать, а ты и пришла.
- Вот, я тут принесла… - Яромира положила принесенные гостинцы на выскобленный добела грубый стол, стоящий посреди горницы.
Сняла теплую душегрею, развязала платок – здесь ее, простоволосую, все равно никто не увидит и не осудит - и присела на лавку. В доме Дарины всегда было тепло, чисто убрано и пахло приятно. Хороший дом, надежный, добрый. В детстве Яра сюда часто приходила вместе с матерью на долгие посиделки, а стала постарше и одна забегала - понянчиться с дочкой Дарины, Млавкой. Теперь некогда пухлая, потешная малышка превратилась в быструю, звонкоголосую и тонконогую девчонку двенадцати лет.
Был у Дарины еще сын старший, Явор, но он совсем мальцом сбежал из Поляни, ни слова родителям не сказав. Позже прислал весточку, что добрался до Слатвина брега и решил устроить там свое житье-бытье. Будет, мол, ума набираться, сам себя прокормит, а как выучится да несметным богатством обзаведется, так вернется домой.
Когда Явор убежал, Дарина сама не своя ходила. Но муж ее еще в ту пору был жив, он жену успокоил, уговорил, что парень правильно сделал, нечего ему в глухомани прозябать, пусть мир посмотрит и свою жизнь сам устроит, как пожелает.
Потом Дарина овдовела, а Явор так мать с сестрой ни разу и не навестил. Теперь уж ему лет девятнадцать, наверное, сравнялось. Голова на плечах у него может и есть, а вот сердце у гаденыша каменное.
- А Млавка где? – спросила Яромира.
- Полотно старосте понесла. Наткала ему версту и обратно, а он еще требует, - говорила тетка Дарина, хлопоча у печки. – Приданое собирает, по весне хочет свадьбу дочери играть. Пока они еще никому не говорили. Так что ты молчком. Только на днях сватов ждут.
- Ой, а не рано ей замуж-то! – удивилась Яра.
- Да Ольке ж семнадцать зимой исполнится! Ты себя-то вспомни! Тебя в те же годы замуж отдали! – всплеснула руками женщина. – Времена сейчас неспокойные, лучше девке при мужике быть. С мужиком все надежней, - тихо рассуждала тетенька.
Две вдовицы разом вздохнули.
Одна горевала, что нет с ней больше того, с кем воистину надежно было.
Вторая печалилась, что так и не узнала, каково это, когда рядом тот, с кем как за каменной стеной и душа в душу.
Дарина бросила в посудину с кипятком горсть сушеных трав и ягод, и по избе разнесся пряный и свежий аромат лета. Запах напомнил Яромире прежние беззаботные времена, долгие посиделки за рукодельем, песни, смех, шутки и жутковатые рассказки о всяких чудесах, о ночном встречнике, подстерегавшем путников в лесах и на дорогах, о злой демонице Тэйгуче, зашивавшей рты, уши и глаза людей ядовитой иглой и лишавшей памяти. Но больше всего Ярке нравилась легенда о Серебряном городе, затерянном где-то в горах, выстроенном среди дивных лугов и лесов. Говорилось в той легенде, что найти город непросто, но кто сможет отыскать и пройти испытания, тот обретет великое счастье.
Яромира снова украдкой вздохнула: в те времена были еще живы родители, и пугала не жизнь, а только страшные сказки.
Дарина поставила на стол миски, ложки и горшок с дымящейся пшенной кашей, щедро сдобренной маслом, вытерла руки о передник и повернулась к гостье.
- Сейчас Млавка вернется и отобедаем. Я вот тут подумала… - женщина вдруг осеклась. – Милая, да на тебе лица нет.
Она села на лавку рядом с Ярой и пытливо заглянула ей в глаза.
- Рассказывай, что тревожит, - велела Дарина.