Пожалуй, только этот символ, да еще княжья дружина и могли остановить затаившихся в глубине леса любителей поживиться чужим добром.
Однако выскочившую из лесной чаши девушку грозные зраки не испугали.
- Постой! – громко закричала юная красавица, облаченная в одну лишь простую рубашку, бросаясь наперерез испуганно раздувшей ноздри пегой лошадке.
- Что случилось, сестра? – донесся из-под черного капюшона скрипучий, как бывает у пожилых людей, голос, но при этом не искаженный сонной нечеткостью. Да и сам всадник очень уж быстро подхватил поводья, успокаивая всхрапнувшую кобылу, словно и не дремал мгновение назад, разморенный долгой дорогой.
- Я тебе не сестра! – девушка своевольно топнула ножкой и бросила на нелепо раскоряченную в седле фигуру недовольный взгляд. – Тоже мне братец выискался!
- Все мы братья и сестры в лоне матери нашей церкви… - наставительно задребезжал всадник, но был прерван в самом начале душеспасительной речи:
- Не прикидывайся! Я же вижу, что ты не монах! Ты совсем недавно был с женщиной! – словно в подтверждение своих слов девушка упрямо мотнула длинной светлой косой.
Раскатистый смех, ничем не напоминающий старческое дребезжание, стал ей ответом. Всадник наконец-то стянул с головы капюшон, распрямил ссутуленные плечи и немного сместился в седле, и теперь никакой балахон не мог скрыть, что на лошади сидит бодрый молодой парень, на вид едва ли старше стоящей перед ним блондиночки.
- А ты полагаешь, что монахи брезгуют женским обществом, красавица? Да как бы не так! – он выразительно подмигнул девице, после чего окинул ее ладную фигурку с ног до головы цепким взглядом серых глаз и уже совершенно серьезно спросил: - Так что же вынудило тебя обратиться ко мне, озерная дева?
Та недовольно выгнула бровь, как-то тоскливо оглядела дорогу и близстоящие деревья, после чего слегка повела плечом. Вслед за этим жестом коса сама собой расплелась, раскидывая по девичьей спине пышные пряди длинных, чуть подернутых зеленоватой дымкой светлых волос, простая полотняная рубаха укоротилась и стала почти прозрачной, а голову лесной гостьи плотно охватил мудреный венок из рогоза и водорослей.
- Нужда, - еще раз оглядевшись, ответила красавица. – Нам нужна твоя помощь, колдун.
Парень удивленно присвистнул:
- И что же стряслось в озерном мире, раз вы готовы обратиться за помощью к человеку?
- Ты все увидишь, колдун, если согласишься помочь. В благодарность мы выполним любое твое желание.
Юноша еще раз внимательно осмотрел собеседницу, после чего раздумчиво отозвался:
- Предложение щедрое, но это уже говорит о том, что произошло нечто весьма серьезное. Не зная, о чем речь, я не могу обещать, что справлюсь, даже если очень постараюсь, но готов попробовать. У меня есть одно условие. Знаю, что вы твердо держите данные обещания… Пообещай мне, что выпустите меня и моих животных живыми до заката нынешнего дня по времени моего мира, даже если я не сумею помочь вашей беде, и я пойду с тобой.
Девушка недобро усмехнулась:
- А ты не так прост. Знаешь, что у нас время течет иначе…
- И даже знаю, что вы предпочитаете забирать мужчин навсегда в отместку тем, кто причинил вам зло в прошлом. Знаешь, красавица, я бы даже не отказался провести всю жизнь в объятиях озерных дев, но у меня есть обязательства, и их надо выполнять. Думаю, что одним днем я пожертвовать могу. Выбирай: либо ты даешь обещание, и тогда я приложу все усилия, чтобы вам помочь, либо ищи кого-то другого.
- У меня тоже есть условие! – исподлобья глядя на парня, с неприязнью в голосе произнесла озерница. – Ты пообещаешь, что ни единой живой душе не расскажешь про то, что увидишь в озерном краю.
- И что, ты мне на слово поверишь?
- Каждый зарок несмываемыми письменами слагается. Тебе ль не знать, колдун.
- Даю слово, - склонил голову всадник. – Секреты я хранить умею. И не только свои.
- Что ж, тогда и я обещаю, что до исхода дня в земном мире ты и твои лошади вернетесь из озерного края живыми.
- И дрозд, - мгновенно отозвался парень.
- Дрозд? – недоуменно переспросила девушка.
Сразу после этого вопроса на плечо всадника спикировала небольшая, не пойми откуда взявшаяся птичка с блестящим буровато-синим оперением. Вцепившись острыми коготками в черную ткань балахона, она склонила головку набок и настороженно уставилась на озерницу умным круглым глазом.
- Да, я, лошади и дрозд, - подтвердил юноша, бережно коснувшись пальцем птичьей лапки.
- Хорошо, обещаю, что ты, твои лошади и... хм… дрозд вернетесь живыми в земной мир до исхода дня по вашему времени.