— Я всего лишь выхожу замуж, миледи, — нашлась Тьяна, и даже улыбнулась, хотя сердце ее пропустило
Удар.
Они хотели ребенка от герцогини и лорда Айда?..
Кто — они?..
Герцог? Родственники? Король? А ведь, если бы это случилось, все были бы довольны, пожалуй. Есть ребенок, он Айд, а который из братьев его отец — так ли важно?..
А ее милость умела язвить и оскорблять. Что-то дальше будет, ведь она, пожалуй, вполне способна превратить в ужас жизнь своей невестки. Она всегда будет над Тьяной — герцогиня, первая дама в Нивере…
Тьяна отодвинулась дальше от герцогини. И подумала, что вряд этого, то есть, ребенка от Овертины, желал и лорд Валантен. Этому верить хотелось меньше всего. Между тем, леди Овертина — яркая и очень красивая блондинка. Валантену ведь именно такие и нравились, по мнению короля, во всяком случае?..
Потом опять начался танцы, снова минуэт, но уже более быстрый, и Тьяну снова же пригласил лорд Вилен. И снова он улыбался и смотрел многозначительно. Да, вероятно, ей следовало бы быть польщенной таким вниманием, но оно скорее раздражало, чем дальше, тем больше, и отчего-то вспомнилось, как удирала от него вчера горничная. Хотя, конечно, двигался в танце лорд просто превосходно…
А потом он вновь ее пригласил.
— Благодарю вас, милорд, но… — Тьяна улыбнулась, — я что-то устала. Вот если бы вы предложили мне лимонад?
— С удовольствием, — лорд поискал взглядом слугу с подносом, — а потом, когда вы отдохнете, мы потанцуем, конечно.
Какой же он, настойчивый, однако. Ну, раз без объяснений не понятно…
— Милорд, — вздохнула Тьяна, — простите, но это бал в честь моей помолвки. А танцевать больше двух танцев подряд невесте уместно лишь с женихом. Возможно, у меня провинциальные понятия о приличиях, но других я пока не приобрела… — она замахала ресницами, изображая невинную глупышку.
Дивона так делала, когда хотела увернуться от чего-то неприятного. Тетя была бы в восторге — ее поучения не пропали даром.
— Прошу прощения, эссина, — вздохнул лорд Вилен, и опять посмотрел на Тьяну взглядом долгим и проникновенным, — да, мне следовало об этом подумать. Раскаиваюсь. А лимонад… да куда же они все подевались, эти бездельники! Подождите, прошу вас, — он отошел.
А Тьяну вдруг с удивлением обнаружила, что очень, прямо-таки действительно очень желает выпить лимонада… или хотя бы холодной воды. Потом стены зала крутнулись в одну сторону, в другую…
У нее потемнело в глазах, и она упала на пол.
Очнулась она в маленькой комнатке, на кушетке среди подушек.
— Наконец-то! — радостно воскликнула тетя, — Тин, как ты нас напугала!
Народу вокруг толпилось довольно много. Здесь были и герцог, и графиня Каридан, и какие-то совершенно незнакомые люди, явно пришедшие сюда не из бального зала. Какой-то господин в мышастого цвета костюме, наверное, лекарь, держал Тьяну за руку, щупая пульс.
— Повторяю, ваша милость, с моей племянницей такое впервые, — сказала тетя.
— Конечно, миледи, — покладисто согласился лекарь, — у молодых эссин многое бывает впервые. Она впервые празднует помолвку, например? Она провела в волнении последний день? Я рекомендую ей поесть и выспаться.
— Как жаль, что и с вами начинаются неприятности, — вздохнул герцог, взглянув на леди Фан.
Но та смотрела не на герцога.
— О Пламя Всезнающее, что это? — она перебирала в пальцах оборку Тьяниного платья.
Широкую оборку, только сегодня обшитую шелковым венсанским кружевом, — вот здесь что-то мелькнуло, — бормотала она, — да, вот! — она торжествующе выдернула и показала всем булавку.
Просто булавку, но с головкой из граненого хрусталя, то есть, не слишком дешевую. Портнихи не забывают такие в платьях, они просто такими не пользуются, как правило.
— И что? — не понял герцог.
— Этой булавки не могло быть в платье моей племянницы. У эссины Витолы и ее девушек были другие булавки, ваша милость. Дома это платье шилось под моим присмотром, и я тоже могу поручиться, что таких булавок не было. Поверьте мне, ваша милость, женщины обычно подмечают такие вещи.
— Позвольте, миледи, — из-за спины герцога выступил человек в черном, платком взял булавку, махнул ею, присматриваясь, убрал в маленькую шкатулку, которую сунул в карман кафтана.
После чего выразительно кивнул герцогу, подошел к Тьяне и помахал вокруг нее руками, и опять кивнул.
— Какой ужас, — покачала головой графиня Каридан, — что же, надеюсь, хоть на этот раз что-то выяснится.