— Зачем приходил слуга, что он хотел?
— Я должна была последний раз согласиться выйти замуж. Или отказаться. Он затем и позвал меня… он так сказал. То есть, чтобы я могла еще раз посмотреть на него, подумать и отказаться.
Тетя всплеснула руками. Тьяна широко улыбнулась.
— Он даже предлагал мне деньги. Десять тысяч, а потом все пятнадцать, если я уеду.
— Тин?! — тетя вскочила, прошлась по комнате, — я не понимаю. Он хотел, что бы ты уехала? С деньгами? Но в чем дело?
— Он не хотел, — Тьяна села в кровати, обхватив руками колени, — он точно не хотел. Если бы хотел, делал бы все иначе. Но он сказал, что я могу уехать, и получу деньги.
— Ага, — леди Фан опять присела на кровать, — понятно. И ты не согласилась. Почему же?
— Тетя, это было бы нечестно, вот поэтому, — Тьяне захотелось спрятаться под простыню.
Тетя вдруг улыбнулась, сказала мягко:
— Нечестно, да. А потрогать себя он тебе не позволил? Чтобы ты выяснила, мягкая у него шерсть или жесткая? Тебе же хотелось, кажется?
Помедлив, Тьяна ответила:
— Достаточно жесткая. Он нес меня на руках, тогда я и дотронулась. Я ведь осталась без туфель, — и лукавая улыбка получилась у нее сама собой.
— О, даже так, — пробормотала леди Фан, — вот и цена вашему милому договору. Но, может, оно и неплохо.
— Тетя?.. Что ты имеешь в виду?
Лед Фан только усмехнулась. И не стала отвечать.
Каждая невеста мечтает о самом лучшем свадебном платье, и чтобы красное платье тоже было не хуже.
Еще о том, чтобы ее свадьба была пышной и красивой. Чтобы собрались люди, и поздравляли, и радовались. Своя свадьба всегда представляется чем-то особенным, и хотя реальность чаще оказывается много скромнее того, что рисовало когда-то воображение…
Тьяна, собираясь в Нивер, ни о чем уже не мечтала. Ее мечты остались там, в детстве, которое вдруг закончилось. И, тем не менее, именно ее свадьба обещала быть особенной. Не как у всех, это уж точно.
Самые лучшие платья — это обязательно. Пышность и красота подразумевались как само собой разумеющееся. И людей в замке было не протолкнуться. Говорили, что для некоторых любителей свежего воздуха и походной жизни даже раскинули шатры на лужайке в парке. Разве не лучше для Тьяны Рори и Валантена Айда было бы обвенчаться в Храме вообще без гостей? Тем более что жених и в этот день каким-то образом собирался не показываться перед гостями…
А потом еще разнесся слух, что с часу на час ждут самого короля.
Церемонию назначили на полдень, но с утра Тьяна не выходила из своих комнат. Завтрак им принесли в покои, но леди Фан, поддавшись приступу подозрительности, решительно заявила:
— Дорогая, у тебя наверняка нет аппетита сегодня. И потом, невесте вредно переедать, — и отправила все обратно с объяснением, что невеста не желает завтракать, от волнения, должно быть.
Тьяна не возражала, ей действительно не хотелось есть. А идеально было бы выпить кофе с Валантеном, вот как вчера.
— Но голодать мы не станем, еще не хватало, — решила тетя.
И Кора была отправлена на кухню с заданием добыть еды, якобы для себя, обязательно такой, что готовили для всех, можно и для слуг, и получила горстку серебра на всякий случай. Скоро она примчалась с подносом, на котором стоял кувшин, полный горячего имбирного молочника, и горкой лежали свежие лепешки.
— На кухне только и говорят, что о том, не упадет ли эссина Тьяна в обморок на свадьбе! — доложила горничная, — там даже пари заключают. На меня сразу набросились с расспросами, как эссина себя чувствует. Я возьми и соври, что лежит эссина, бледная, волнуется, дрожит вся.
— Ну, так-то не следовало, — хмыкнула леди Фан, — а то еще придут справляться о здоровье.
— А сколько благородных господ слоняется здесь поблизости, — добавила Кора, — словно всем стало нечего делать! Неужели только затем, чтобы посмотреть на нашу эссину Тьяну?
— Тогда мы точно выходить не станем.
Скоро явился и эсс Хойр, герцогский колдун — герцог обеспокоился здоровьем невесты и причиной отсутствия у нее аппетита.
— У нее обычный аппетит, — заверила его леди Фан, — но она точно будет здоровее, если поостережется немного до свадьбы. А то мне что-то неспокойно.
— Было бы так, леди, если бы не наши меры предосторожности, — возразил колдун малость обиженно, — ох, эссина Рори, думается, мне долго придется спать на коврике у вас под дверью! Но вы будете в безопасности, если, конечно, не станете вести себя совсем уж безрассудно. Эта ваша вчерашняя встреча с лордом Айдом — такая неосторожность.