— Как можно, миледи.
Однако по взглядам, которыми обменялись девушки, было ясно, что так и есть.
— Надеюсь, лично вы не много потеряли, — подавив нервный смешок, заметила новая леди Айд, — а поскольку меня ни за что, наутро после свадьбы, вместо букета роз заставили нюхать эту гадость, я теперь желаю компенсации: кофе с медом и сливками, сыр и булочку. Только уточните, пожалуйста, много ли проиграла кухарка, а то я, чего доброго, рискую получить булочки, от которых у меня заболит живот.
— Как можно, миледи, — ахнула старшая горничная. — Нет-нет, не надо о нас так думать. К тому же тетушка Митт, булочница, никогда не ставит на деньги, миледи!
— Замечательно, — обрадовалась Тьяна, — тогда принесите мне две булочки. И не волнуйтесь, я, конечно, ничего такого не думаю…
Что ж, они и с Валантеном уже выяснили, что шутит она так себе.
Увидев, что эсс колдун дожидается в передней комнате, она отпустила горничных, уточнив, чтобы кофе и булочки принесли и ему тоже.
Да, он дожидался. Сидел в кресле и задумчиво покачивался. И свое красное платье она увидела сразу, в другом углу, на манекене, все в пене красных же кружев… она нехотя отвела взгляд от платья.
— Доброе утро, эсс Хойр.
— Миледи, — он вскочил, всплеснул руками, — ну, простите дурака. И тех дур, конечно, тоже простите. Я дал соль, чтобы применить при необходимости. А они применили, потому что я дал! Вот что с этим делать?
— Ничего страшного, — она улыбнулась, — я охотно всех прощу, а вы за это расскажете мне немного про прежнюю леди Айд. Что с ней случилось наутро после свадьбы? Почему все так странно относятся к тому, что я не в обмороке?
— Миледи… — колдун развел руками, — вот, позвольте-ка, — он достал что-то из кармана, поводил у лица Тьяны, посмотрел, кивнул, — то есть, ваш брак с лордом Айдом осуществлен. Я должен с радостью доложить его милости.
— Доложите, раз должны, — Тьяна понадеялась, что если и покраснела, то не сильно, — но как же мой вопрос? Я не прошу у вас подробностей, это нескромно, понимаю. Но хотя бы скажите, что тогда случилось?
— Ну, миледи! — он покачал головой, — вы ведь сами уже поняли! Хотя, может быть, именно вам и стоит знать некоторые подробности. Леди Венель было дурно наутро. Началась нервная горячка, и бедняжка проболела почти неделю. Но в этом, видите ли, нет вины лорда Айда… его прямой вины, я хочу сказать.
Но на нем это сказалось тяжело. Видите ли, он был влюблен в леди Венель. Он влюбился, переживал, было сделано предложение и получено согласие, свадьба состоялась. Но, увы, девушка согласились на это под давлением родственников. Так мало того, она еще была напугана, взвинчена, наслушалась глупых предположений, истерик некоторых старших родственниц, и очень боялась. Их брак — я надеюсь на вашу скромность, миледи, — был осуществлен много позже и с помощью моих средств. Потому, собственно, и с вами тоже… герцог не исключал и такую возможность. Что вы в последний момент… ну, вы понимаете, — он выразительно посмотрел на Тьяну, та кивнула.
Он продолжал:
— И рожать она тоже боялась, не веря, что ребенок будет… ну, сами понимаете. Не покрытым шерстью.
Положение Айдов, их богатство, родство с королем, близость к трону… Многие приходят к мысли, что ради такого одной из дочерей, сестер или племянниц можно и пожертвовать. Но каково это для самой жертвы?
Вы понимаете, миледи.
Понимала она, конечно. Вспомнился подслушанный разговор, слова дядюшки.
«Рискнуть одной дочерью, чтобы спасти пятерых? Разве оно того не стоит?»
Именно так и есть. Все правильно.
— Мне так жаль, — сказала она, — бедная леди Венель.
Ее предшественницу, действительно, стоило пожалеть. Ужасная судьба, ужасная смерть: она рожала ребенка, боясь и ненавидя его, не веря, что он будет здоровый и красивый — по-человечески красивый. И, что уж совсем странно, леди Венель так мучилась рядом с Валантеном, с которым ей, Тьяне, было вовсе неплохо.
«Мне не хотелось бы видеть рядом женщину, которой я буду причинять страдания уже тем, что существую»…
— Согласен, леди Венель очень не повезло, — закивал колдун. — Миледи, я, конечно, рассчитываю, что этот разговор останется между нами.
— Разумеется, эсс Хойр.
— После Валантен как-то обронил, что ни за что не станет влюбляться, и тем более жениться на той, к которой хоть малость неравнодушен, — он виновато взглянул на Тьяну, — простите, миледи, может, я не должен был говорить этого вам, но ведь между вами и не может быть никакой влюбленности, это подразумевалось изначально, правильно?