Тьяна села прямее.
— Получилось, что судьба моей семьи зависит сейчас от этой небольшой суммы, леди Уна, — сказала она. — И жизнь моего брата тоже зависит. Но я согласна, видимо, лучше уж было бы быть чувствительной, и скончаться от избытка чувств сегодня к утру. Все так этого ждали. Меня бы весело похоронили, ну и…
— Что вы говорите? Весело похоронили? — раскрыла глаза сестра герцога. — Ну и шутки у вас, миледи.
— Какие шутки? Здесь собралась половина знати Грета, чтобы повеселиться. Неужели ради такой мелочи, как мои похороны, они изменили бы своим планам? — Тьяна улыбалась, потому что, вообще говоря, шутила, конечно. — Моих друзей нет здесь. Я думаю, это были бы веселые похороны. Может быть, только Валантену бы взгрустнулось… чуть-чуть. Хотя, вряд ли. На излишне чувствительной мне он бы и не женился.
Не плакать же, в самом деле. Так что, придется смеяться. И шутить, в меру способностей.
— Но вы не должны так думать.
— А откуда вы знаете, как должны думать те, кто согласен выйти замуж за десять тысяч? — Тьяна поднялась со скамьи.
— Тин, простите, если я обидела вас! Я не хотела, правда, — Уна тоже вскочила, — пожалуйста. Мне просто больно, вот и все.
— Пустяки, Уна, я не обиделась. А почему уехала графиня Каридан, вы знаете?
— Я даже не знала, что она уехала! — девушка пожала плечами.
Хотя, причина отъезда пожилой леди теперь была понятна — конечно, это расстройство помолвки сына.
Но она навестила их утром, и ни словом не обмолвилась, не пожаловалась на неприятность, была и приветлива. Пришла ради Тьяны, и обещала помочь. Настоящая леди, что тут скажешь.
— А король уехал из Нивера?
— Да, рано утром, — дернула плечом Уна, давая понять, как не хочется ей вспоминать о короле.
— Может быть, леди Каридан сумеет уговорить короля передумать, и у вас будет прежний жених?
— Ах, если бы! — на мгновение лицо девушки осветилось надеждой. — Я и не мечтаю ни о чем другом. Но король не передумает. Вот король Кандрии…
— Что — король Кандрии?
— Просто однажды моя помолвка с кандрийским принцем уже сорвалась. Из-за мамы. Они побоялись, что ее заклятье опаснее, чем принято думать, и побоялись…
— Вот видите. А если бы что-то случилось со мной, это можно было бы представить как последствия проклятья вашей матушки, и… — Тьяна внезапно замолчала, улыбнулась, сама поразившись тому, что пришло ей в голову.
Остается надеяться, что до этого додумалась она одна. Да и, не так глупы короли, чтобы верить басням.
— Вы шутите? — Уна побледнела.
— Да. Пожалуйста, не говорите этого никому. Вас ведь мне не стоит опасаться, Уна? Это я опять шучу.
И она отметила заодно, что сестра герцога больше не кажется такой несчастной и бледной. Хоть это хорошо.
— Благодарю вас, Тин, — сказала Уна, — мне уже легче. Вы умеете развеселить, да… хоть и немного необычно. Завидую Валантену. Не обижайтесь на меня, пожалуйста. Могу я что-то сделать для вас?
— Можете, — сразу согласилась Тьяна, — одолжите мне книг, или покажите, где в Нивере библиотека. Иначе я действительно вскоре тут погибну, но не от чувствительности, а от скуки.
— Библиотеку вам лучше Хойр покажет. Я слышала, как они с братом говорили о том, что вам не стоит ходить одной по замку. А из меня, согласитесь, плохая защита. У меня есть книги, выбирайте что хотите.
— Отлично, — обрадовалась Тьяна, хоть и отметила попутно дополнительное сокращение своих свобод.
Ей теперь не только нельзя, согласно договору, покидать Нивер, ей и по самому Ниверу передвигаться можно лишь под конвоем. Впрочем, трудно за это винить герцога, учитывая последние события.
— А можно еще кое-то, Уна? Покажите мне, где то секретное окно, в которое Валантен может смотреть на бал?
— Нет, Тин, простите, — заулыбалась Уна, — вдруг он рассердится.
— Хорошо. Тогда ответьте, он умеет танцевать? Или это тоже секрет?
— Умеет. Раньше умел, во всяком случае. Когда был младше и не так выделялся своим ростом. У нас три раза в год устраивали бал в масках, специально затем, чтобы и Валантен мог потанцевать.
— А сколько ему лет? — немного смущенно спросила Тьяна.
Отчего-то до сих пор ей не приходило в голову этим поинтересоваться, а ведь Валантен — ее муж.
— Двадцать шесть, — ответила Уна.
Получается, он хоть и старше восемнадцатилетней Тьяны, но не слишком. Ее брату двадцать три…