— Можно, конечно. Пойдемте.
Кто бы мог подумать, что примерять новые платья так быстро надоедает?..
Да, и не стоит все-таки леди подслушивать чужие разговоры. Это только портит настроение, а толку никакого.
Бальное платье было, конечно, очень красивым, но оно не так понравилось Тьяне, как те, которыми занималась эссина Витола. Но это было несправедливо по отношению к платью, конечно. Тьяна о таком наряде и мечтать не могла еще месяц назад. Хотя, чего там месяц — несколько дней.
Когда парикмахер закончил возиться с ее прической и ушел, леди Фан, наблюдающая за всеми бальными приготовлениями, отпустила горничных. Сама она тоже была полностью готова — ей на это требовалось удивительно мало времени.
— Что с тобой, девочка? — она подошла, положила руки на плечи Тьяны. — Что тебя огорчило?
— Ничего, тетя. Это глупо, поверь.
На этот раз ее волосы слишком сильно стянули, заколов шпильками. И следовало сказать об этом сразу, чтобы быстро поправить… она отчего-то не сказала. Теперь уже не поправишь, но ничего, ощущение неудобства скоро должно пройти. К этому привыкаешь.
— Эсс Хойр утверждает, что мы, женщины, хотим, чтобы нас любили. Даже если не собираемся любить сами, — сказала она.
— Может быть, и так, — тетя посмотрела с интересом, — он полагает, что мужчины этого не хотят. Ладно, его право. Но при чем здесь твоя грусть?
— Я не знаю. Правда, не знаю.
— Ты усомнилась, что твой муж полюбит тебя? Сама же при этом любить не собираешься, и считаешь, что тут ты в своем праве? Да, есть отчего огорчиться.
— Тетя, я разве говорила такое?
— Ты ничего не говорила. Скажи, и, может быть, сама поймешь, отчего расстроена.
— Я их случайно подслушала… — и она быстро пересказала все, это оказалось несложно, потому что запомнила она почти дословно.
И не хотела, а запомнила.
— Так. Девочка, твой муж нравится мне все больше, — с улыбкой сказала леди Фан, — а что тебя огорчило, я не поняла. Так что же? Просто то, что они говорили о тебе? Или то, что сказала герцогиня? Но я пока не ждала бы от нее чего-то иного. Сожалею, но это так.
— Я тоже не ждала.
— Значит, твой муж и герцог. Но знаешь, мужчины между собой иногда говорят о женщинах так. Иногда отцы и старшие братья считают себя вправе поучать младших и в этом вопросе. Валантен ведь много младше герцога. Это все достойно улыбки, и не более того, дорогая. К тому же, лорд Айд, как я поняла, не стал откровенничать. Он, как мог, ушел от разговора. Ты разве никогда не слышала, как твои кузены, к примеру, небрежно рассуждают о девушках? Я надеюсь, они не делали этого… слишком небрежно.
— Нет, — Тьяна тоже улыбнулась, — не слишком. Но… тетя, они, то есть Валантен и герцог, обсуждали, посетит он меня сегодня или не посетит. Валантен… не посетит. Но почему он говорил об этом с братом? И… почему?
Леди Фан не выдержала, рассмеялась.
— Но ведь он просто ответил на вопрос. Возможно, потом передумает. Но лучше бы не передумал. Видишь ли, отчего-то недалекие мужчины считают, что если женщине и бывает больно первый раз, то уж во второй он может ни в чем себе не отказывать и она должна испытать восторг. А ведь любая рана должна зажить, и на это обычно нужно больше одного дня. Скорее всего сегодня тебе тоже будет больно, и придется потерпеть, и может пойти кровь. Ты этого хочешь?
Тьяна не ответила, потому что не знала ответа. Вчера ей было не только больно. Было еще кое-что, ради чего она могла бы и потерпеть некоторые неприятные моменты, если бы Валантену, к примеру, этого хотелось. Но… ей, да, не хотелось, пожалуй.
Действительно, так очевидно. А она даже не подумала о самом простом объяснении.
«Ты малец несмышленый, чтобы я тебе такое объяснял, а, старший братец?»
И что имелось ввиду под «миндальничать» и «не миндальничать», теперь тоже стало понятно.
Да, конечно, то, что они говорили вот об этом… О ней…
Тьяна отвернулась, чтобы тетя не видела ее покрасневших щек. Теперь бы еще суметь без смущения посмотреть на герцога.
Впрочем, они ведь говорили не с ней, и не для нее. И о любой женщине можно сказать в точности то же самое. А она… да, она нежная фиалка.
Тетя отошла, присела на край кресла.
— Тин, — тихо сказала она. — Сложно, конечно, судить о том, кого не знаешь. Но вот что я думаю. Любой другой мужчина был бы достаточно хорош для того, чтобы ты с чем-то смирилась, как и любая женщина — по его мнению. Что-то перетерпела. А Валантен Айд, должно быть, полагает… Я хочу сказать, что, возможно, он пытается быть для тебя лучше, чем кто-то другой — хотя бы в том, что в его силах. Он не желает допустить, чтобы тебе с ним было плохо или больно. Если это так, то тебе могли бы завидовать многие женщины, Тин.